rss

Брифинг с ограничением на использование информации по Совместному заявлению Президента Соединенных Штатов Америки и Президента Российской Федерации по Сирии

العربية العربية, English English

Специальный брифинг
Высокопоставленные должностные лица администрации
В режиме телеконференции
11 ноября 2017 года

 

 

МОДЕРАТОР: Большое спасибо, и благодарим всех за то, что присоединились к нам сегодня, в выходной, для обсуждения этого совместного заявления по Сирии, опубликованного ранее сегодня Президентом Трампом и Президентом Путиным. Этот телефонный брифинг будет проходить в закрытом режиме, и вы сможете ссылаться на должностных лиц Государственного департамента. Сегодня с нами беседуют [Первый высокопоставленный сотрудник Государственного департамента], которого прошу называть Первым высокопоставленным сотрудником Госдепартамента, и [Второй высокопоставленный сотрудник Государственного департамента], которого будем называть Вторым высокопоставленным сотрудником Госдепартамента. У нас есть около 30 минут для этой беседы. Попрошу вас ограничить число своих вопросов до одного от каждого журналиста, чтобы мы смогли предоставить слово максимально возможному количеству репортеров. Содержание данного брифинга не подлежит разглашению до завершения телеконференции.

На этом позвольте мне передать слово Первому высокопоставленному сотруднику Государственного департамента для вступительного слова. [Первый высокопоставленный сотрудник Государственного департамента.]

ПЕРВЫЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Отлично. Спасибо, [Модератор]. Позвольте мне во вступительном слове, которое продлится около шести или семи минут, предоставить вам некоторую справочную информацию в связи с совместным заявлением по Сирии, опубликованном сегодня после обсуждения с участием Президента Трампа и Президента Путина в кулуарах конференции АТЭС.

Это заявление в действительности является итогом довольно интенсивных дискуссий с россиянами и активной закулисной дипломатии, проводимой во главе с Государственным секретарем Тиллерсоном при поддержке наших групп военных экспертов. Очередной раунд этих дискуссий состоялся на прошлой неделе в Аммане, и был достигнут определенный прогресс в некоторых областях, освещенных в принятом сегодня совместном заявлении. И в ходе обсуждения на полях АТЭС Госсекретарю Тиллерсону и Министру иностранных дел Лаврову удалось закрыть некоторые остававшиеся пробелы.

Я бы назвал эти дискуссии с россиянами весьма интенсивными и трудными, но в то же время они проходили на профессиональном уровне и, в конечном счете, оказались конструктивными. И в последние месяцы нам удалось проработать некоторые чрезвычайно сложные вопросы, связанные с Сирией, которая остаётся одним из наиболее сложных вызовов в области внешней политики, с которыми мы сталкиваемся.

Я помогу вам разобраться в этом заявлении, предоставив некоторую справочную информацию. Как вы, я думаю, помните, вскоре после вступления в должность Государственный секретарь Тиллерсон изложил видение нового американского подхода к Сирии, в действительности опирающегося на три ключевых элемента. Во-первых, мы должны и мы будем отдавать приоритет полному разгрому ИГИЛ, и Президент Трамп с самого начала дал указание рационализировать процесс принятия решений, чтобы предоставить больше свободы действий нашим командирам для ускорения военной кампании на местах.

Затем стратегический обзор, проведённый под руководством Министра обороны США Мэттиса, привел к резкой активизации кампании, результаты которой теперь видны на местах. И во время встречи коалиции в Брюсселе ранее на этой неделе, в четверг, Министр Мэттис отметил, что к настоящему моменту освобождено 95 процентов территории, некогда удерживаемой ИГИЛ, и наши партнеры каждый день продолжают брать под контроль новую территорию.

Вторая область заключается в том, что мы должны работать над закреплением этих военных успехов путем содействия стабилизации и критически важной деэскалации гражданской войны в Сирии. Продолжающаяся гражданская война угрожает американским интересам, стимулируя экстремизм, усиливая иранское влияние, подрывая безопасность соседей Сирии, включая Израиль, Иорданию, Ливан, Ирак и Турцию, а также увеличивая потоки беженцев.

В апреле Госсекретарь обсудил концепцию зон деэскалации во время визита в Москву с Президентом Путиным, и это общее видение действительно определило последующую международную дипломатии в отношении Сирии. Его осуществление привело к сокращению насилия на всей территории страны и оказанию беспрецедентного давления на ИГИЛ, а теперь начинают создаваться условия для значимого политического процесса.

Третья область заключается в том, что мы должны содействовать усилиям под руководством ООН, направленным на обеспечение политического урегулирования конфликта. Как несколько раз отмечал Госсекретарь, мы по-прежнему считаем, что новая и стабильная Сирия в более стабильном регионе, в конечном счете, потребует нового руководства в Дамаске и ухода со сцены Президента Асада. Однако это должно произойти в рамках политического процесса, который позволит всем сирийским гражданам, включая миллионы перемещенных в результате этого ужасающего конфликта, определить своё будущее в обстановке, свободной от угроз, запугивания и вмешательства извне, и в конечном итоге – через парламентские и президентские выборы, организованные ООН и проведённые под надзором этой организации.

Так что если рассматривать этот процесс поэтапно, первым этапом в действительности является разгром ИГИЛ. Трудно представить себе стабилизацию Сирии, когда ИГИЛ сохраняет так называемый халифат на территории, которая некогда составляла треть всей территории страны. Вторым этапом, который будет также осуществляться параллельно с первым, является создание зон деэскалации и снижение уровней насилия в стране, а затем это приведёт к третьему этапу – политическому процессу и, в конечном счете, окончанию гражданской войны в целом.

Таким образом, совместное заявление, утверждённое сегодня Президентом Трампом и Президентом Путиным, официально оформляет сферы соглашения в каждой из этих трёх областей. Оно также не приукрашивает сохраняющихся разногласий, и нам еще предстоит проделать много работы, в то время как мы переходим от основной задачи по борьбе с ИГИЛ к следующему этапу кампании, созданию зон деэскалации с целью обеспечения условий для значимого и устойчивого политического процесса через переговоры в Женеве.

Заявление также отражает наше мнение, выраженное ранее сегодня Президентом, о том, что, несмотря на наши многочисленные разногласия с Россией, наши страны способны работать вместе над решением сложных проблем, в которых сходятся наши интересы, и делать это в полном соответствии с нашими интересами национальной безопасности. Пожалуй, это в наибольшей мере относится к Сирии. При разработке собственных подходов мы должны принимать во внимание реальность на местах в Сирии и силы, оказывающие влияние на нее. Мы ясно дали понять, что не будем работать с режимом Асада, и мы, разумеется, не будем работать с иранцами, интересы которых принципиально расходятся с нашими, поэтому мы должны искать возможности для работы с Россией там, где это целесообразно, стремиться сократить разногласия там, где это возможно, учитывая пробелы, которые неизбежно останутся.

Освещая детали заявления, я остановлюсь на каждой из этих трех областей, которые я только что изложил: мерах по предотвращению инцидентов между военными двух стран для усиления давления на ИГИЛ, укреплении режима прекращения огня и зон деэскалации на юго-западе страны, а также согласовании ключевых принципов Женевского политического процесса.

Заявление президентов как бы разделено на эти три области. Первая область – предотвращение инцидентов и кампания по борьбе против ИГИЛ. По мере того как кампания по борьбе против ИГИЛ добивалась успеха, силы, поддерживаемые коалицией, и силы, поддерживаемые Россией, всё чаще сходились на поле боя, что потребовало принятия более активных оперативных мер для предотвращения инцидентов и непреднамеренной эскалации сил. Последние 10 месяцев мы работали над укреплением профессиональных военных каналов связи с Россией на тактическом и оперативном уровнях. Это необходимо для того, чтобы мы могли защищать наших военнослужащих и бойцов наших партнеров и сосредоточивали максимум внимания на главной цели по разгрому ИГИЛ.

Хотя и не без проблем, на сегодняшний день эти механизмы служат своей цели, благодаря руководству Министра обороны Мэттиса, генерала Данфорда, генерала Вотела и наших командиров в театре военных действий – генерал-лейтенанта Стива Таунсенда примерно до сентября, а теперь генерал-лейтенанта Пола Фанка, который недавно принял на себя командование. Они отлично работают, замечательно работают, и мы по-прежнему поддерживаем тесную связь между военными и дипломатическими каналами, в то время как военная кампания резко ускорилась за последний год.

Поэтому важно то, что сегодня Президент Трамп и Президент Путин выразили удовлетворение работой этих механизмов и подтвердили, что их действие будет продолжаться до достижения окончательной победы над ИГИЛ. Совместное заявление отражает нашу общую приверженность и согласие на самом высоком уровне в отношении того, что военные дискуссии и каналы связи для предотвращения конфликтов поддерживаются профессиональным образом, содействуя предотвращению недоразумений и оказанию максимального давления на ИГИЛ.

И это давление на ИГИЛ чрезвычайно важно. Впервые у нас в поле зрения конец физического халифата, так называемого халифата ИГИЛ, где планировались теракты в странах всего мира, и началось их осуществление. Хотя это не ликвидирует угрозы со стороны ИГИЛ, это важная веха в кампании и результат мер по ее ускорению, принятых по распоряжению Президента США и Министра Мэттиса ранее в этом году.

В заявлении также подтверждается понимание того, что эти механизмы по предотвращению инцидентов, а также зоны деэскалации являются временными мерами для создания условий, при которых могут быть побеждены террористы, консолидированы военные успехи, обеспечена безопасность военнослужащих наших партнеров, и может продвигаться вперед политический процесс в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН 2254, о чем я буду говорить через минуту.

Наконец, и США, и Россия, как указывается в заявлении, твердо привержены территориальной целостности Сирии, и этот принцип Президенты утвердили сегодня в совместном заявлении. Например, зоны деэскалации и механизмы предотвращения инцидентов призваны сократить насилие и создать условия для возвращения сирийцев в свои дома и устойчивой реализации политического процесса. Они не направлены на разделение Сирии на части или раздел страны на сферы влияния.

Вторая область заявления посвящена деэскалации гражданской войны и зонам деэскалации, в частности, на юго-западе. Очень важно то, что президенты приветствовали и одобрили Меморандум о принципах (МОП) между Иорданией, Россией и США по вопросам деэскалации на юго-западе Сирии. Этот документ был подписан вечером в среду, 8 ноября, в столице Иордании Аммане. Меморандум основывается на соглашении о прекращении огня, заключенном 7 июля во время предыдущей встречи между Президентом Трампом и Президентом Путиным в Гамбурге (Германия), и предусматривает его расширение.

Меморандум, по сути, расширяет договоренность о прекращении огня в трех важных областях. Позвольте мне подробнее рассказать о них.

Во-первых, меморандум, подписанный в Аммане на этой неделе, более четко определяет правила и механизмы мониторинга и укрепления режима прекращения огня и связанных с ним усилий, таких как гуманитарная помощь. И хотя оно не является совершенным, соглашение о прекращении огня, которое было введено в действие в июле, в целом соблюдается. Насилие в этом районе значительно сократилось, и тысячи сирийских семей вернулись в свои дома. Президенты также отметили работу американских, иорданских и российских военных и дипломатов, а также организации, которую мы называем Амманским мониторинговым центром. Он поддерживает контакт со многими субъектами на местах в целях предотвращения нарушений режима прекращения огня и принятия мер, когда они происходят.

Во-вторых, меморандум, подписанный в Аммане и одобренный сегодня президентами, отражает трехстороннее обязательство сохранить существующие управленческие и административные механизмы в районах, удерживаемых оппозицией на юго-западе страны, в течение этого переходного этапа. Другими словами, оппозиция не сдаёт территорию сирийскому режиму, передавая эти вопросы о более долгосрочных политических механизмах в ведение политического процесса в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН 2254. Таким образом, это важный принцип, закреплённый амманским меморандумом и подтвержденный президентами.

В-третьих, и, возможно, это самое главное: так называемый МОП официально закрепляет приверженность США, России и Иордании удалению из страны несирийских иностранных сил. Это включает в себя иранские силы и поддерживаемые Ираном вооруженные формирования, включая ливанскую группировку “Хезболла”, а также иностранных джихадистов, работающих с “Фронтом ан-Нусра” и другими экстремистскими группировками, орудующими на юго-западе страны. Эти элементы – эти экстремистские группировки и вооруженные формирования, поддерживаемые иностранными правительствами, – использовали сирийский конфликт в течение последних пяти лет для увеличения своего присутствия в этой части Сирии, которое подрывает режим прекращения огня и представляет угрозу для Иордании и Израиля. Так что мы считаем, что этот принцип является весьма важным, и он закреплен в соглашении, достигнутом на этой неделе.

Конкретно по этому последнему пункту отмечу, что россияне согласились работать с сирийским режимом над удалением поддерживаемых Ираном сил на определенное расстояние от территории, удерживаемой оппозицией, а также от границ Голанских высот в Иордании. Со своей стороны, мы согласились работать с Иорданией и оппозицией над сокращением и, в конечном счете, устранением присутствия иностранных джихадистов, включая тех, кто сражается вместе с “Фронтом ан-Нусра”, на территории, контролируемой оппозицией. Главным принципом является то, что все иностранные террористы и боевики вооруженных формирований должны покинуть эти районы и, в конечном счете, окончательно покинуть Сирию.

Третья часть заявления посвящена политическому решению, долгосрочному урегулированию конфликта. Таким образом, наконец, заявление отражает общее мнение о том, что конфликт в Сирии не имеет военного решения; прочное урегулирование конфликта может быть достигнуто только путем мирных политических переговоров, которые, как говорится в заявлении, должны основываться на Женевском политическом процессе. Таким образом, президенты подтвердили свою приверженность плану политических преобразований, изложенному в резолюции Совета Безопасности ООН 2254, а это означает проведение переговоров под эгидой ООН в Женеве для подготовки проекта новой конституции и проведение выборов под наблюдением ООН при соблюдении самых высоких международных стандартов с участием сирийской диаспоры. Это означает, что миллионы сирийцев, которые были перемещены в результате этой ужасной гражданской войны, будут иметь право голоса, как очень четко указывается в заявлении.

В заявлении также изложены недавние обязательства Асада, даже если они не заслуживают доверия, – Женевский процесс, конституционная реформа и выборы, – и, что очень важно, отмечается, что эти обязательства должны быть основаны на резолюции Совета Безопасности ООН 2254.

В заявлении утверждается, что политический процесс, включая конституционную реформу и выборы, следовательно, должен происходить в соответствии с детальным планом, изложенным в резолюции Совета Безопасности, в рамках переговоров под эгидой ООН в Женеве, и он должен завершиться выборами под наблюдением ООН.

Почему это так важно? Госсекретарь Тиллерсон посчитал, что очень важно документально оформить обязательства Президента Путина в этом отношении. Мы начали видеть признаки того, что россияне и режим хотели увести политический процесс из Женевы в формат, которым режиму может быть проще манипулировать. В сегодняшнем заявлении ясно утверждается, что резолюция 2254 и Женева остаются исключительной платформой для политического процесса, который, как подтверждает заявление, является единственным путем окончательного прекращения сирийской гражданской войны.

Таким образом, целью Женевского процесса под эгидой Стаффана де Мистуры является как можно более быстрое продвижение к новой конституции и особенно к парламентским и президентским выборам под наблюдением ООН. И в конце этого политического процесса, как я уже говорил во вступительном слове, Сирия и регион в целом не смогут обрести стабильность, и не может быть какой-либо существенной помощи с восстановлением в районах, удерживаемых режимом, пока Асад остаётся у власти, что очень важно.

Так что подведу итоги по ситуации в Сирии с точки зрения этих этапов: этап номер один, максимальное давление и разгром ИГИЛ, разгром физического халифата, конец которого явно близок; второй этап, работа по созданию зон деэскалации и зон предотвращения конфликтных инцидентов для сокращения насилия с целью установления условий для третьего этапа, который является значимым политическим процессом, сосредоточенным на переговорах в Женеве в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН 2254. Эта резолюция является исключительной основой для легитимности политического процесса, в конце которого должен произойти процесс передачи власти в Дамаске.

На этом я передаю слово [Второму высокопоставленному сотруднику Государственного департамента], который, возможно, поделится какими-либо дополнительными соображениями, после чего мы ответим на вопросы.

ВТОРОЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Нет, Вы уже всё чётко изложили. Почему бы нам сразу не перейти к вопросам?

МОДЕРАТОР: Хорошо. Оператор, Вы не могли бы представить нашего первого журналиста?

ОПЕРАТОР: Наш первый вопрос задаст Аршад Мохаммед из Reuters. Ваша линия открыта.

ВОПРОС: Здравствуйте, спасибо за проведение этого брифинга. Два вопроса. Считаете ли вы, что Россия согласилась отказаться от так называемого Астанинского процесса и теперь будет сосредоточивать внимание исключительно на Женевском процессе в его нынешнем виде?

И затем, во-вторых, в первом пункте действий резолюции 2254 содержится ссылка на так называемое Женевское коммюнике от июня 2012 года. Оно, в свою очередь, призывает к формированию переходного органа управления по взаимному согласию, что с самого начала являлось позицией США. Это означает, что, поскольку оппозиция никогда не согласится на продолжение выполнения Асадом какой-либо роли в таком органе, он будет отстранён от власти. Вы по-прежнему придерживаетесь такого мнения? И если да, то что заставляет вас думать, что Асад будет добровольно участвовать в процессе, который, даже в его переходной фазе, призван отстранить его от власти?

ПЕРВЫЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Позвольте мне быстро сказать пару вещей, а затем передать микрофон Второму высокопоставленному сотруднику. Во-первых, по Астане: очевидно, что мы не являемся участником Астанинского процесса. Мы являемся наблюдателем. Астанинский процесс, в котором участвует наш партнер, Турция, достиг целей по созданию зон деэскалации, которые мы в принципе поддерживаем. Мы считаем, что Астанинский процесс должен продолжать уделять основное внимание этой цели, созданию зон деэскалации. Политические дискуссии должны по-прежнему вестись в Женеве в рамках Женевского процесса, и этот принцип, опять же, мы подтвердили сегодня.

По второму вопросу я бы просто повторил то, что сказал Госсекретарь Тиллерсон ранее на этой неделе: наш подход к этому таков, что в конце политического процесса мы не видим будущего для Асада, и сирийский народ в рамках процесса под наблюдением ООН с возможностью участия всей диаспоры должен быть в состоянии выбрать свое руководство в Дамаске.

Но позвольте мне передать слово Второму высокопоставленному сотруднику.

ВТОРОЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Да спасибо. Спасибо, Аршад. Хотел бы уточнить, что Астанинский процесс с самого начала был и по-прежнему является форумом, главным образом посвященным разговору о прекращении огня и деэскалации. Хотя там велись некоторые дискуссии, затрагивавшие политические темы, ясно, что большинство участников, включая, конечно, сирийскую оппозицию, не хотят, чтобы Астанинский процесс стал политическим форумом.

Таким образом, одним из достоинств соглашения, достигнутого Президентом Трампом и Президентом Путиным, является то, что оно прочно закрепляет россиян в парадигме, в рамках которой все политические дискуссии, все политические переговоры совершенно чётко должны вестись в Женеве. Так что независимо от всего, что происходит в других местах, и ​​любых других прилагаемых усилиях, ясно, что окончательное политическое урегулирование и серьезные, содержательные дискуссии между сторонами будут осуществляться под эгидой ООН с легитимностью, которую обеспечивает Женева.

И затем, как только что сказал мой коллега относительно содержания политического процесса, мы не применяем никаких предпосылок к тому, как начнётся этот процесс. Мы даем широкую свободу Посланнику ООН Стаффану де Мистуре, и очень важно то, чем этот процесс закончится. Этот процесс должен, в конечном счете, привести к выборам, организованным ООН и проведённым под наблюдением ООН, и это механизм, через который мы придём к некоторым новым органам управления в Сирии.

ВОПРОС: Однако придерживаетесь ли вы до сих пор мнения о том, что, как утверждается в заявлении от июня 2012 года, должен быть создан переходный орган управления по взаимному согласию, и, следовательно, придерживаетесь ли вы мнения о том, что этот орган может включать в себя Асада? Я задаю этот вопрос потому, что Вы ссылаетесь на резолюцию 2254. А в её первом пункте действий подтверждается Женевское коммюнике. По-прежнему ли Вы придерживаетесь своей позиции? И если да, то почему Вы думаете, что Асад примет участие в таком процессе, за исключением, может быть, торможения или подрыва этого процесса?

МОДЕРАТОР: Аршад, нам придётся перейти к другому вопросу. В этом брифинге принимают участие и другие журналисты, которым необходимо задать вопрос. Прошу вас, друзья.

ВОПРОС: Однако такое впечатление, что Вы не ответили на мой вопрос.

МОДЕРАТОР: Я перебил Вас. Прошу вас, друзья. Вы можете ответить на вопрос, затем мы перейдем к другим журналистам.

ВТОРОЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Хорошо. Позвольте мне быстро ответить на вопрос Аршада. Опять-таки, одним из достоинств заявления, согласованного президентами, является то, что оно твёрдо ставит Россию в лагерь поддержки резолюции 2254 в качестве основы для политического процесса и всего, что включает в себя 2254. Но вместо того, чтобы углубляться в детали того, как мы доберёмся от одной точки до другой, я думаю, ключевым моментом является то, что при поддержке со стороны России и нашей поддержке стороны начнут переговоры в Женеве об этом процессе, и ключом к этому процессу будут конституционная реформа и выборы, которые в конечном счете определят будущую форму правления в Сирии и будущее Асада.

МОДЕРАТОР: Ясно. Давайте перейдём к следующему вопросу.

ОПЕРАТОР: Напомню, что если вы хотите задать вопрос, пожалуйста, нажмите сейчас *1. Подключаем линию Элиз Лаботт из CNN. Ваша линия открыта.

ВОПРОС: Спасибо, друзья. Хотела бы немного продолжить тему, поднятую Аршадом. Я понимаю первые две области – меры по предотвращению инцидентов и прекращение гражданской войны и так далее, что, очевидно, связано с борьбой коалиции против ИГИЛ и действиями россиян и сирийцев на местах. Но когда вы переходите к третьей области, я думаю, что, опять же одной из проблем является то, что (а) вы согласуете то, что уже было согласовано, и (б) возникает вопрос: кто выступает от имени оппозиции, и кто выступает от имени сирийцев?

Несомненно, очень важно то, что США и Россия договариваются, но одна из проблем со всеми этими соглашениями такова: никогда нет гарантии того, что либо США и коалиция смогут привести оппозицию к столу переговоров, либо россияне смогут гарантировать, что режим выполнит свои обязательства в этой области.

Так что я как бы продолжу тему, поднятую Аршадом: каковы гарантии того, что Россия (а) имеет влияние и (б) готовность провести сирийский режим через этот Женевский процесс в направлении политических преобразований? Я просто не понимаю, как это будет инициировано.

ВТОРОЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Ясно. Элиз, это больше походит на анализ, чем вопрос, но, опять же, – я не хочу и никто из нас не хочет создать впечатление, что всё будет достигнуто просто или даже быстро, и это вполне может быть очень трудоемким процессом. К настоящему моменту так и было. Политический процесс в Женеве пока не принёс плодов, которые кому-либо понравились, – уж точно, не сирийской оппозиции, не нам и не нашим партнерам.

Но в результате этого соглашения мы получили очень четкое и, вероятно, самое четкое к настоящему моменту изложение российским Президентом того, что резолюция 2254 является дорожной картой для политического процесса, единственным путём продвижения вперёд. Я думаю, что лучшее, что мы можем сделать в данный момент, – это привести все стороны в Женеву и дать Посланнику ООН Стаффану де Мистуре широкие полномочия в плане организации процесса и обеспечить выполнение россиянами и всеми другими своих обязательств в рамках этого процесса, сколько бы он не длился.

ПЕРВЫЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Хотел бы просто добавить один момент. Я думаю что контекст существенно меняется с учётом атмосферы, на которую Президент США конкретно указал в сегодняшнем заявлении, – если речь идет о спасении тысяч жизней. Если вы посмотрите на соглашение о прекращении огня на юго-западе Сирии, которые мы ввели в силу, – опять же, оно не идеально, особенно в одном конкретном районе, но оно резко сократило уровень насилия. В Аммане у нас состоялся очень подробный брифинг об уровнях насилия, и с момента ввода в действие соглашения о прекращении огня до настоящего момента достигнуто огромное сокращение этих уровней. И это создает условия для гораздо более значимого и реалистичного процесса по сравнению с тем, когда страна была полностью охвачена огнем.

Во-вторых, на Генеральной Ассамблее ООН, где собрались около 18 стран, имеющих влияние в Сирии, было очень четко заявлено, что Сирии не будет предоставлено никакой международной помощи с восстановлением, до тех пор пока значимый политический процесс не начнёт продвигаться вперёд в рамках предложенного графика и в конце концов не позволит большинству сирийских граждан выбрать своих собственных руководителей. Это важно, потому что, я думаю, если бы вы спросили режим в Дамаске, они бы сказали, что война окончена, и давайте все вместе соберёмся и начнем восстановление страны; но этого не произойдет. И это было очень четко указано в заявлении, принятом на заседании Генеральной Ассамблеи ООН, и это остается верным сегодня. Я не могу говорить за россиян, но я думаю что, возможно, есть одна причина, по которой они чётко выразили приверженность тому факту, что окончательное урегулирование гражданской войны будет достигнуто через Женевский процесс, кульминацией которого станет процесс выборов под наблюдением ООН.

Вам слово.

МОДЕРАТОР: Ясно. Давайте перейдём к следующему вопросу.

ОПЕРАТОР: Наш следующий вопрос задаст Райан Браун из CNN. Ваша линия открыта.

ВОПРОС: Да, я просто хотел бы продолжить по первому пункту о мерах по предотвращению конфликтных инцидентов. Насколько я понял, вы говорили о том, какой был достигнут успех в борьбе против ИГИЛ, и как мало территории осталось у группировки. Таким образом, фактическая потребность в оперативных мерах по предотвращению инцидентов, как представляется, значительно уменьшилась. Является ли это на самом деле просто установлением де-факто бесполетных зон над оппозиционными районами на востоке?

ПЕРВЫЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Говорит сотрудник номер один. Я думаю, что эти меры очень важны из-за сближения сил, особенно на востоке страны. Около шести недель назад у нас была пара случаев, когда возникла возможность опасных инцидентов, но нам удалось проработать эти вопросы. В июле у нас был случай, когда мы сбили сирийский самолет, нарушивший договорённости, которые мы ввели в действие, и мы проработали этот вопрос. И поэтому, как вы видите, сейчас на карте вырисовываются линии, и необходимо вести речь о предотвращении конфликтных ситуаций и обеспечения того, чтобы силы, с которыми мы работаем, оставались в безопасности, и чтобы люди оставались в безопасности, и чтобы мы избегали несчастных случаев.

Добавлю, что этот процесс работает лучше, чем, я думаю, кто-либо ожидал. Я считаю, что это в действительности связано с профессионализмом наших военных, которые решают эти вопросы. И российская сторона также проявляет профессионализм и конструктивный подход в процессе общения по этим каналам предотвращения инцидентов.

В последние недели у нас идёт довольно подробное обсуждение сложившейся ситуации, тенденций и того, как мы можем работать в рамках этих каналов предотвращения инцидентов в ходе последнего этапа. И было важно получить сегодня со стороны Президента Путина полное одобрение планов о том, что эти каналы должны оставаться открытыми и работать, потому что это критически важно. И я думаю, что оба Президента выразили свое удовлетворение работой этих механизмов.

На мой взгляд, очень важно, чтобы, готовясь к следующему этапу, мы поддерживали работоспособность этих каналов, держали их открытыми и опирались на заложенный фундамент.

МОДЕРАТОР: Ясно, спасибо. Следующий вопрос, пожалуйста.

ОПЕРАТОР: Напоминаю, если Вы хотите задать вопрос, пожалуйста, нажмите сейчас *1.

Подключаем линию Сильви Лантом. Ваша линия открыта.

ВОПРОС: Здравствуйте. Ранее Вы сказали, что россияне согласились вывести всех иностранных боевиков из Сирии, включая иранский Корпус стражей исламской революции и группировку “Хезболла”. Как они собираются добиться этого? Они попросят их, и иранцы уйдут просто так?

МОДЕРАТОР: Извините, Сильви, какую организацию Вы представляете?

ВОПРОС: AFP.

МОДЕРАТОР: AFP. Спасибо. Прошу вас, друзья.

ПЕРВЫЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Да, говорит сотрудник номер один. Я передам слово сотруднику номер два.

Мы говорим здесь о юго-западной зоне, которая была конкретным предметом переговоров не в Астане, а в действительности под эгидой Иордании. И она находится непосредственно на границе с Иорданией. Очевидно, что этот район очень важен для них и для нашего союзника Иордании. Поэтому мы уже в течение многих месяцев ведем переговоры с Иорданией и Россией о деталях урегулирования в этом очень чувствительным районе.

Это началось со всеобъемлющих переговоров о линии прекращения огня, которая согласовывалась почти с точностью до метра в течение многих месяцев. И это соглашение на самом деле было представлено и утверждено в ходе предыдущей встречи Президента Трампа и Президента Путина 7 июля. И, на мой взгляд, благодаря тому, что это перемирие было достигнуто в результате обширных переговоров, оно довольно четко соблюдается.

На этой неделе мы как бы расширили этот прогресс и в действительности превратили район в зону деэскалации. Было достигнуто соглашение, потому что напряжённость возникает там, где друг другу противостоят иностранные, несирийские боевики. Им на самом деле не очень близки интересы сирийского народа, и именно в таких условиях начинают рушиться соглашения о прекращении огня. Поэтому существует договоренность о том, что из этих конкретных районов будут удалены иностранные элементы.

Возможно, кое-что хочет добавить второй сотрудник.

ВТОРОЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Я бы только хотел добавить, что у нас есть очень четкое мнение в отношении присутствия всех этих иностранных сил в Сирии, и оно заключается в том, что их там вообще не должно быть. Сирия должна быть свободна от Ирана, свободна от “Хезболлы”, свободна от всех этих боевиков, которых импортируют иранцы. Есть иностранные джихадисты, пришли все эти группировки, и они не только взорвали хаос гражданской войны, но и во многих случаях являются основными двигателями насилия.

Таким образом, усилия прилагаемые на юго-западе страны, являются первым шагом в этом направлении, и россияне приняли обязательство в отношении этого конкретного района. Согласно результатам переговоров, которые мы провели, они обеспечат отбытие этих иранских и проиранских элементов из данного района. И в то же время те, кто поддерживает оппозицию в этом районе, также понимают, что иностранные джихадисты, – в особенности “Фронт ан-Нусра”, но также и отряды Халида бин Валида, филиал ИГИЛ в этом районе, – эти иностранцы также должны покинуть данный район.

И если это будет достигнуто, это будет благоприятным сигналом о том, что есть путь в направлении достижения нашей политической цели, которую, я думаю, разделяют многие из нас, – цели окончательного вывода этих боевиков из Сирии.

МОДЕРАТОР: Ясно. Следующий вопрос, пожалуйста.

ОПЕРАТОР: Больше нет вопросов в очереди.

МОДЕРАТОР: Простите?

ОПЕРАТОР: Больше нет желающих задать вопросы, [Модератор]. Вы можете продолжать.

МОДЕРАТОР: Что ж, ясно. [Второй высокопоставленный сотрудник Госдепартамента] и [Первый высокопоставленный сотрудник Госдепартамента], вы хотели бы что-нибудь еще добавить? В противном случае мы можем просто завершить брифинг, если у нас нет никаких других вопросов.

ПЕРВЫЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Замечательно. Мне нечего добавить.

ВТОРОЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Да, мне тоже.

МОДЕРАТОР: Ясно. Отлично. Всем большое спасибо за то, что присоединились к нам сегодня, в субботу. Мы, безусловно, ценим это. Запрет на разглашение содержания данного разговора отменяется. И напомню, что брифинг проходил в режиме с ограничением на использование информации, и на собеседников следует ссылаться в качестве высокопоставленных должностных лиц Государственного департамента номер один и два, или просто высокопоставленных сотрудников Госдепартамента.

Спасибо.


Посмотреть источник: https://www.state.gov/r/pa/prs/ps/2017/11/275463.htm
Этот перевод предоставляется для удобства пользователей, и только оригинальный английский текст следует считать официальным.
Рассылка новостей
Введите вашу контактную информацию, чтобы подписаться на новости или изменить параметры подписки.