rss

Пресс-брифинг Советника Президента США по национальной безопасности Джона Болтона по Ирану

English English, العربية العربية, हिन्दी हिन्दी, Português Português, Español Español, اردو اردو

Белый дом
Офис пресс-секретаря
Для немедленного распространения
8 мая 2018 года

 

Зал пресс-брифингов имени Джеймса Брейди

14:37 по восточному времени США

ПОСОЛ БОЛТОН: Мне особо нечего добавить к речи Президента. Я полагаю, что решение совершенно ясно. Я считаю, что это твёрдое изъявление американской решимости предотвратить получение Ираном не только ядерного оружия, но и возможности доставки его баллистическими ракетами. Принятое решение ограничивает продолжающуюся поддержку Ираном терроризма и его деятельность, вызывающую нестабильность и потрясения на Ближнем Востоке.

И я думаю, что Президент также изложил будущие шаги. Как он отметил в конце выступления, он готов рассмотреть возможность дискуссии о гораздо более широком решении проблемы вредоносного поведения, которое мы видим от Ирана. И мы уже ведем дискуссии с нашими союзниками по этому вопросу. Мы продолжим их буквально завтра рано утром.

На этом я остановлюсь. Я рад ответить на любые вопросы. Кевин.

ВОПРОС: Благодарю Вас, большое спасибо. Люди, живущие и работающие за пределами Вашингтона, которые не очень внимательно следят за политическими перипетиями, в основном задают такой вопрос: “Как этот шаг способствует повышению нашей общей безопасности?” Можете ли Вы объяснить это? А затем я хотел бы задать дополнительный вопрос.
ПОСОЛ БОЛТОН: Конечно. Видите ли, эта сделка имела существенные недостатки, как заявил Президент. Она не выполняет поставленных перед ней задач. Она не предотвращает разработку Ираном готового к доставке ядерного оружия. Она позволяет Ирану продолжать разработку таких технологий, как обогащение урана и переработка плутония. Она позволяет иранцам – даже если они выполняют требования этой сделки, – расширять свои исследования и разработки в области развития своих ядерных возможностей. И она просто совершенно неадекватно учитывает военный аспект устремлений Ирана.
В отличие от общепринятой практики соглашений по контролю над вооружениями, в данном случае не была принята базовая декларация. Более того, Иран последовательно отрицает, что он когда-либо имел военную программу. Это закреплено в Резолюции Совета Безопасности 2231. И, как мы видели из данных, которые мы собрали ранее, и которые Израиль обсуждал на прошлой неделе, это совершеннейшая ложь. Также, в самом соглашении не предусмотрены адекватные инспекции, которые позволили бы нам иметь уверенность в том, что мы выявили всю деятельность Ирана в ядерной области.

А затем, когда вы принимаете во внимание тот факт, что теория, на которой основана это сделка – что если мы сможем достичь соглашения об ограничении ядерных устремлений Ирана, он изменит своё поведение в глобальном масштабе, — она также оказалась совершенно ошибочной.

Таким образом, с созданием этой новой реальности, с признанием того, что Иран использовал ход переговоров, длительный период, ведущий к заключению сделки, для расширения возможностей и повышения сложности своих программ создания ядерного оружия и баллистических ракет и продолжает делать это с момента заключения соглашения в 2015 году, – единственный верный способ остановить разработку Ираном ядерных вооружений и средств доставки заключается в выходе из этой сделки. И именно так поступил Президент.

ВОПРОС: Мой дополнительный вопрос касается разговора с руководством Ирана. С учётом Вашей должности, Вашего опыта, в частности, в Организации Объединенных Наций, Вы знаете, как могут проходить эти переговоры. Некоторые, конечно, скажут, что такие переговоры сопряжены с опасностями, но другие скажут, что их стоит вести, хотя бы даже для комплексной оценки. С точки зрения Администрации, считаете ли Вы такие переговоры возможными?

ПОСОЛ БОЛТОН: Президент конкретно сказал об этом в конце своего выступления собственными словами. Давным-давно Америка усвоила довольно болезненный урок, который заключается в том, что, как однажды сказал Дин Ачесон, мы ведем переговоры только с позиции силы. Это урок, которому предыдущая Администрация не следовала.

И, на мой взгляд, еще одним аспектом выхода из сделки, о котором было объявлено сегодня, является установление позиции силы для Соединенных Штатов, а это будет иметь последствия не только для Ирана, но и для предстоящей встречи с лидером Северной Кореи Ким Чен Ыном. Выход из сделки направляет очень четкий сигнал о том, что Соединенные Штаты не будут соглашаться на неадекватные сделки, как заявил Президент.

Джонатан.

ВОПРОС: Вопрос о том, что произойдет через 180 дней: что, в конечном итоге, произойдет с европейскими компаниями, которые начали торговать с Ираном? Точно ли известно о том, что мы будем вводить санкции в отношении этих компаний? Или этот вопрос может быть потенциально урегулирован в результате переговоров в течение 180-дневнего периода?

ПОСОЛ БОЛТОН: Решение, которое сегодня подписал Президент, предусматривает повторный ввод в действие санкций, которые существовали на момент заключения сделки; эти санкции вводятся в силу немедленно.

Это означает, что в той сфере экономики, которая охвачена санкциями, не разрешается заключение новых контрактов. В ближайшие несколько часов Министерство финансов США объявит о положениях, позволяющих постепенно сократить деловую активность в рамках существующих контрактом. И будут предусмотрены различные периоды прекращения деятельности в рамках этих контрактов. В некоторых случаях это может быть период до шести месяцев, а в некоторых – 90 дней. Могут также быть и другие положения.

Уведомление о вероятности подобных обстоятельств размещено на веб-сайте Министерства финансов с 2015 года из-за возможности использования положений Резолюции 2231, которые мы не применяем, так как мы вышли из сделки. Но, другими словами, концепция периода постепенного сокращения деловой активности существует уже в течение долгого времени. И мы в целом следуем этой схеме. Но тот факт, что санкции возвращаются, в данный момент является действительным.

ВОПРОС: Но это требование не будет отменено в результате переговоров для существующих –

ПОСОЛ БОЛТОН: Мы вышли из сделки.

ВОПРОС: Мы вышли.

ПОСОЛ БОЛТОН: Мы вышли из сделки. Мы вышли из сделки.

ВОПРОС: Мы вышли из сделки?

ПОСОЛ БОЛТОН: Совершенно верно.

ВОПРОС: Если Северная Корея (неразборчиво) ядерное оружие, и вы сказали, что это очень важный сигнал для Северной Кореи, что значит (неразборчиво)? Есть ли более подробная информация по ядерным вопросам?

ПОСОЛ БОЛТОН: На мой взгляд, сигнал для Северной Кореи заключается в том, что Президент хочет заключить реальную сделку. Государственный секретарь Помпео будет обсуждать наши требования с руководством Северной Кореи, когда он прибудет туда в рамках дальнейшей подготовки к встрече Президента США с Ким Чен Ыном. Они, в частности, основаны на том, что сама Северная Корея согласилась сделать в 1992 году в совместной декларации Севера и Юга о денуклеаризации: устранить как первую, так и последнюю фазы ядерного топливного цикла; отказаться от обогащения урана; отказаться от переработки плутония. Мы также будем выдвигать и другие требования.

Но когда вы серьезно настроены в отношении устранения угрозы распространения ядерного оружия, необходимо принимать во внимание аспекты, позволяющие государству, стремящемуся получить ядерное оружие, достичь этой цели. Сделка с Ираном не учитывала этих аспектов. Сделка, которую мы надеемся заключить с Северной Кореей, – а Президент оптимистично настроен в отношении ее достижения, – будет принимать во внимание все эти вопросы.

Да, сэр.

ВОПРОС: Спасибо, г-н Посол. Вы сказали, что цель Администрации – борьба против вредоносной деятельности Ирана, но Вы надеетесь, что частью решения этой проблемы будет смена режима? Такова цель данной Администрации после этого решения?

ПОСОЛ БОЛТОН: Нет, Президент высказался на эту тему после обсуждений с лидерами многих европейских стран, включая Президента Макрона, Канцлера Меркель и Премьер-министра Мэй. Одним из основных предметов критики этой сделки со стороны Президента США и других, является то, что она направлена на противодействие лишь ограниченному аспекту неприемлемого поведения Ирана – безусловно, важному аспекту, – но соглашение не принимает во внимание тот факт, что уже на протяжении многих лет Иран является центральным банком для международного терроризма.

Так что снятие санкций, которое произошло в 2015 году в результате заключения сделки, помогает подпитывать деятельность, проводимую Ираном в настоящее время в Сирии. Он также поддерживает террористические группировки по всему региону и миру, такие как “Хезболла” и ХАМАС. И чтобы по-настоящему бороться с этой угрозой и пытаться принести мир и стабильность на Ближний Восток, а также избавить мир от ядерной угрозы, вы должны принимать меры по всем направлениям. Это то, о чем он говорил с европейскими лидерами, и мы будем стремиться к этой цели.

Да, мэм.

ВОПРОС: Спасибо, г-н Болтон. Вы не могли бы уточнить, что будет с такими компаниями, как Total?

ПОСОЛ БОЛТОН: Total.

ВОПРОС: Извините, благодарю Вас. Эта компания просила освободить её от санкций, потому что она заключила соглашение с Тегераном до этого объявления. Получит ли она освобождение? Получит ли кто-нибудь освобождение?

ПОСОЛ БОЛТОН: Я не хочу обсуждать конкретные случаи. И, как я уже сказал, более подробно это объяснит Министерство финансов.

Но цель положений о постепенном прекращении экономической активности – к примеру, в случае закупок нефти из Ирана, если это, например, контракт долгосрочных требований, – мы говорим, что, хотя санкции вводятся в силу немедленно, запрещая любые новые контракты, те, кого затрагивает наша юрисдикция, получают шесть месяцев для поэтапного прекращения сотрудничества с Ираном. Этот период может длиться 90 дней или другой промежуток времени – а затем санкции вступают в силу по существующим контрактам. Именно поэтому это называется “постепенным прекращением деятельности”. Это способ дать компаниям возможность выйти из Ирана.

ВОПРОС: Не могли бы Вы очень быстро ответить на вопрос по Северной Корее? Президент в какой-то степени затронул эту тему в своем сегодняшнем выступлении – но почему именно Государственный секретарь Помпео поехал в Северную Корею? Находится ли он там для того, чтобы привезти в США трёх заключенных, которые должны были вернуться домой на этой неделе?

ПОСОЛ БОЛТОН: Цель этой миссии заключается в подготовке следующих встреч. Президент неоднократно говорил, что он добивается освобождения заложников, и это не изменилось.

Да, сэр.

ВОПРОС: Спасибо, г-н Посол. Два вопроса. Во-первых, Вы сказали, что это был сигнал для Северной Кореи. Не является ли это также сигналом о том, что Соединенные Штаты теперь могут заключать сделки, а затем выходить из них, если меняются политические ветры?

ПОСОЛ БОЛТОН: Это совершенно не то, что он сказал. Вопрос здесь в том, примут ли Соединенные Штаты сделку, которая не отвечает их стратегическим интересам, что и произошло, по нашему мнению, в 2015 году. И любая страна оставляет за собой право исправлять прошлые ошибки.

Приведу вам пример: в 2001 году Администрация Джорджа Буша-младшего вышла из Договора об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО) 1972 года – не потому, что мы утверждали, что россияне нарушали его, хотя они его нарушали, но из-за изменения глобальной стратегической обстановки. И это жизненный факт, и это то, что мы говорим в данном случае.

ВОПРОС: Вы отмечаете интересный момент о Договоре по ПРО. Отчасти возражения Президента в отношении поведения Ирана связаны с разработкой этой страной баллистических ракет. И, как представляется, общая картина такова, что многие из его возражений против сделки были связаны с тем, что она охватывала только ядерное оружие и не сдерживала амбиции Ирана стать региональной силой. Пытаемся ли мы диктовать, кто может, а кто не может быть такой силой на Ближнем Востоке? Это то, что мы здесь делаем, сэр?

ПОСОЛ БОЛТОН: Послушайте, я думаю, что Президент ясно дал понять в своем сегодняшнем выступлении, насколько пагубным является поведение Ирана в регионе по целому ряду направлений, и одним из главных недостатков ядерной сделки было то, что она не предусматривала меры в отношении других видов вредоносной деятельности. Такова цель принимаемых нами сейчас мер.

Да, сэр.

ВОПРОС: Г-н Посол, большое спасибо. Что Вы ожидаете после этого сегодняшнего заявления от европейских союзников, которые также являются сторонами сделки? Призываете ли Вы их, или призывает ли их Президент выйти из сделки? А во-вторых, не могли бы Вы предоставить нам какую-либо информацию или объяснение о том, как Президент пришел к этому решению?

ПОСОЛ БОЛТОН: Позвольте мне вначале ответить на второй вопрос. Он говорил с первых дней предвыборной кампании 2016 года, что, по его мнению, это была одна из худших сделок, когда-либо заключенных в истории американской дипломатии. Я считаю, что он совершенно четко неоднократно высказывался на эту тему с того момента, когда он впервые поднял этот вопрос.

Что касается европейских и других союзников, мы проводим обширные консультации с ними в течение последних нескольких месяцев. Я думаю, что с момента вступления в мою нынешнюю должность я провел больше времени в консультациях с союзниками, чем, пожалуй, за любым другим занятием, начиная с ответа на сирийские химические атаки, но продолжая в основном заниматься вопросом Ирана. И это то, что Президент считает чрезвычайно важным.

И все сотрудники Администрации, работающие в сфере национальной безопасности, будут беседовать с европейцами и представителями других стран, которых затрагивают принятые меры, о том, что нам следует делать по мере продвижения вперед. Речь идет не только о европейцах. По словам Президента, на Ближнем Востоке есть много людей, которые очень обеспокоены ядерной программой Ирана. Они будут также участвовать в дискуссиях.

ВОПРОС: Да. Г-н посол –

ВОПРОС: Президент Макрон – позвольте мне закончить по этой теме. В Вашингтон приехал Президент Макрон; приехала Канцлер Меркель. Вы совершенно справедливо указали, что Президент говорил с 2016 года о том, что он хочет выйти из сделки. Но он не сделал это до сих пор. Когда же он на самом деле принял решение?

ПОСОЛ БОЛТОН: Он не выходил из сделки до сих пор, потому что он предоставлял возможности, чтобы попытаться исправить эту сделку. Но, как мы видели из комментариев различных иранских лидеров за последние несколько недель, правительство Ирана не было заинтересовано в изменении этой сделки. А зачем им это нужно? Для них это была отличная сделка.

Я думаю, что Президент хотел дать возможность продвигать вперед все усилия, и он не принимал мер вплоть до нескольких дней накануне 12 мая, когда истекал последний срок. И я считаю, что, столкнувшись с неопровержимыми доказательствами того, что основные недостатки сделки не могут быть исправлены, он принял решение о выходе из нее.

ВОПРОС: Г-н Посол, пара быстрых вопросов. Во-первых, некоторые считают, что это всего лишь предвестник ввода Соединенными Штатами войск на территорию Ирана. Это правда?

ПОСОЛ БОЛТОН: Они сильно ошибаются, если они действительно так думают.

ВОПРОС: А во-вторых, хотя мы вышли из этого соглашения, строим ли мы планы вернуться к Ирану для дискуссий? Хотя вы упомянули Дина Ачесона; речь шла о Вьетнаме и Корее, и мы надеется, что мы будем более успешными –

ПОСОЛ БОЛТОН: Я не думаю, что Дин был активно вовлечен в выработку политики в отношении Вьетнама, но продолжайте.

ВОПРОС: Но, тем не менее, сядем ли мы с ними за стол переговоров и попытаемся ли договориться с этой позиции силы?

ПОСОЛ БОЛТОН: Да. Президент высказался на эту тему в своем выступлении, на мой взгляд, очень четко, и я не знаю, что еще я могу добавить по этому вопросу. Он заявил, что мы готовы вести переговоры с европейцами и другими о гораздо более широкой сделке, принимающей во внимание все аспекты поведения Ирана, которые мы находим нежелательными. Мы готовы немедленно начать этот процесс.

ВОПРОС: Но заявили ли они, что готовы вести с нами переговоры? Вы говорили с ними?

ПОСОЛ БОЛТОН: Президент конкретно отметил это в своей речи. По его словам, они сказали, что не хотят вести переговоры, но затем он отметил, что, будь он на их месте, он ответил бы точно так же. Но он ожидает, что они будут готовы к переговорам. И мы будем беседовать об этом со всеми.

Да, мэм.

ВОПРОС: Вопрос о сегодняшнем телефонном разговоре с Президентом Си. Обсуждалось ли с Председателем Си заявление Президента Трампа относительно ядерного соглашения? И были ли какие-либо попытки привлечь Китай к любым будущим переговорам?

ПОСОЛ БОЛТОН: Да, этот вопрос был поднят, но я не хочу вдаваться в подробности.

Джон.

ВОПРОС: Спасибо, г-н Посол. Одним из моментов, которые затрагивались несколько раз в Конвенции иранской свободы, конклаве иранских эмигрантов, была смена режима. И в какой-то момент Мэр Джулиани сказал: если вы хотите сменить режим, оглянитесь вокруг. Ответ находится в этом зале. Поддерживает ли Администрация какие-либо контакты с иранской эмиграцией, например, Национальным советом сопротивления Ирана? И говорят ли ее сотрудники когда-нибудь об эмигрантах как о правительстве в изгнании или будущем правительстве Ирана?

ПОСОЛ БОЛТОН: Мне ничего об этом не известно, и этот вопрос никогда не поднимался.

Да, мэм.

ВОПРОС: Спасибо, г-н Посол. Хотелось бы немного продолжить тему смены режима. Когда здесь был Президент Макрон, он говорил о четырех столпах успеха соглашения с Ираном, и во многом это касалось Сирии и обеспечения политической стабильности в Сирии. Считает ли данная Администрация США, что вы можете достичь мира и политической стабильности в условиях правления Башара Асада? Или эта Администрация поддерживает потенциальную смену режима также и в этой стране?

ПОСОЛ БОЛТОН: Я считаю, что Президент ясно дал понять в своем обращении пару недель назад, когда он объявил об ответе на химическую атаку в Сирии, что применение военной силы в этой стране и наши дипломатические ответы ограничиваются вопросом использования оружия массового уничтожения. Конечно, мы стремимся довести до конца дело ликвидации халифата ИГИЛ, но также очень обеспокоены тем, что Иран расширяет свое влияние через Ирак, сотрудничая с режимом Асада в Сирии и группировкой “Хезболла” в Ливане. Об этом также говорили Президент Макрон, Канцлер Меркель и Премьер-министр Мэй.

Таким образом, перспектива прочного мира и безопасности на Ближнем Востоке зависит от нейтрализации многих сложных факторов, но, безусловно, одним из важнейших является роль, которую Иран играет в поддержке нестабильности и конфликтов. И, как я сказал, Президент говорил с рядом европейских лидеров о том, можем ли мы решить эти проблемы в рамках общих усилий по изменению поведения Ирана. И работа в этом направлении ведется.

Да, сэр.

ВОПРОС: Да, Вы бы не могли уточнить сроки вступления в силу санкций? Вы сказали, что санкции уже действуют в настоящее время. Министр финансов только что выступил с заявлением, в котором говорится, как вы указали, о 90-дневном сроке и 180-дневном сроке поэтапного прекращения деловой активности в Иране. Получается, что выход из сделки произошел сейчас, а затем санкции вступают в силу через 90 или 180 дней? Или на самом деле санкции уже действуют в настоящее время?

ПОСОЛ БОЛТОН: Позвольте мне объяснить еще раз. Мы объявили о выходе из сделки. Таким образом, мы вышли из сделки. Президент подписал меморандум о решении, в котором министерствам и ведомствам поручается осуществление этого шага. И отчасти это включает восстановление всех санкций, связанных с ядерной программой, которые были отменены Администрацией Обамы. Таким образом, санкции действуют с того момента, когда они были обнародованы.

Это означает, что запрещаются все новые или будущие контракты с фирмами, подпадающими под нашу юрисдикцию. То есть, другими словами, не будет никаких новых контрактов в указанных отраслях.

Для контрактов, которые уже существуют, есть период постепенного прекращения деловой активности, позволяющий провести упорядоченное прекращение действия контракта, с тем чтобы люди, которые добросовестно пользовались освобождением от санкций, могли вести дела без неприятных сюрпризов.

Как я сказал, будут различные периоды постепенного прекращения деятельности в зависимости от типа товаров, но я не думаю, что кто-нибудь в деловом мире удивлён этим шагом.

ВОПРОС: Г-н Посол –

ПОСОЛ БОЛТОН: Да.

ВОПРОС: У меня к Вам два вопроса. Во-первых, оспорите ли Вы утверждение о том, что с технической точки зрения США этим шагом нарушают Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД)?

ПОСОЛ БОЛТОН: Нет, я не думаю, что мы нарушаем его; я думаю, что мы выходим из него.

ВОПРОС: Но Вы также признаёте, что Иран выполняет его требования? Эта Администрация –

ПОСОЛ БОЛТОН: Не признаю. Нет. Я считаю, что есть много случаев, когда мы просто не в состоянии сказать, выполняют иранцы требования или нет. Есть другие случаи, в которых, на мой взгляд, они явно нарушают СВПД.

Например, их производство тяжелой воды раз за разом превышало пределы, допустимые в соответствии с СВПД. Иранцы практически занимаются бизнесом по производству тяжелой воды. Они продают избыток Оману. Они продавали тяжелую воду европейским странам. Это способ поддержания в рабочем состоянии объектов по производству тяжелой воды. Они регулярно используются. И в этом отчасти заключается опасность. И они превышают пределы.

Я мог бы затронуть и другие области.

ВОПРОС: У меня также есть к вам еще один вопрос по Северной Корее. Но в продолжение начатой темы хотелось бы сказать, что руководители разведслужб в данной Администрации, как Вы знаете, заявляли, что с технической точки зрения Иран выполняет требования.

ПОСОЛ БОЛТОН: Нет, я думаю, что они говорили: с технической точки зрения –

ВОПРОС: Идет ли речь о том, что нарушается дух закона, или –

ПОСОЛ БОЛТОН: Нет, нет, нет. Я думаю, что они охарактеризовали это как техническое несоблюдение СВПД. Я полагаю, что вам следует рассматривать общую картину иранского поведения, с выходом за пределы условий сделки, и нашу базовую неопределенность в отношении того, знаем ли мы всё. Вы не можете утверждать, что Иран выполняет требования, если вы не уверены на 100 процентов, что МАГАТЭ и наши разведслужбы не ошибаются.

ВОПРОС: Хотелось бы также задать вопрос по Северной Корее с учетом того, что всё это взаимосвязано. Министр –

ПОСОЛ БОЛТОН: Было бы хорошо, если бы могли сказать это. Но я не знаю никого, кто готов это сделать.

ВОПРОС: Вы могли бы сказать это о Северной Корее, например, если Вы ведете с ней переговоры о сделке?

ПОСОЛ БОЛТОН: Нет, ведь аспекты верификации и соблюдения любого соглашения в области нераспространения или контроля над вооружениями чрезвычайно важны. А здесь, в сделке с Ираном, как сказал Президент, они были совершенно неадекватными.

ВОПРОС: Очень быстрый вопрос по заключенным. Государственный секретарь Помпео говорит журналистам, что он поднимет вопрос о них в своих беседах в Пхеньяне. Если эти заключенные не будут освобождены, значит ли это, что Президент не будет вести переговоры с Кимом? Является ли это решающим моментом?

ПОСОЛ БОЛТОН: Я бы не хотел строить предположения по этому поводу. Государственный секретарь Помпео скоро совершит посадку в Северной Корее, он ведёт переговоры от имени Президента и будет принимать решения на месте на основе происходящего.

Да, мэм.

ВОПРОС: Спасибо. Когда Вы говорите, что санкции, которые существовали до этой сделки, вновь введены в силу, значит ли это, что мы вернулись к статусу-кво до заключения сделки в 2015 году? И планирует ли Администрация налагать новые санкции или делать больше, чтобы заставить Ирана сесть за стол переговоров?

ПОСОЛ БОЛТОН: Я думаю, что мы вернулись на место с точки зрения применения американских санкций. Но, как Вы указываете в своём вопросе, я думаю, что вполне возможно, что будут вводиться дополнительные санкции по мере пролития света на новую информацию. И мы должны активно работать в этом направлении, потому что хотим оказывать максимально возможное давление на Иран и лишить его возможности получать доходы от транзакций, которые мы в настоящее время устраняем.

ВОПРОС: Таким образом, США вышли из сделки; теперь это совершенно ясно. Но изложил ли Президент Трамп сроки осуществления дипломатической инициативы по началу переговоров о новых соглашениях? Ведь он по-прежнему хочет заключить сделку.

ПОСОЛ БОЛТОН: Да, уже начались консультации с европейскими и другими союзниками до сегодняшнего объявления, потому что мы пытались быть полностью прозрачными с ними в отношении нашего образа мышлении, для обеспечения того, чтобы они понимали, что выход из сделки был реальным вариантом на стадии рассмотрения. И, если я не ошибаюсь, сегодня Президент провел несколько телефонных разговоров; я уверен, что у него состоится больше бесед в ближайшие дни. Я буду обсуждать этот вопрос завтра утром с моими коллегами из Великобритании, Франции и Германии, так что мы уже начали этот процесс.

Хорошо, большое спасибо.

ОКОНЧАНИЕ 15:01 по восточному времени США


Этот перевод предоставляется для удобства пользователей, и только оригинальный английский текст следует считать официальным.
Рассылка новостей
Введите вашу контактную информацию, чтобы подписаться на новости или изменить параметры подписки.