rss

Пресс-конференция Президента Трампа

English English, العربية العربية, Français Français, हिन्दी हिन्दी, Português Português, Español Español, اردو اردو

Белый дом
Офис пресс-секретаря
12 июня 2018 года

 

Гостиница Capella
Сингапур

16:15 по сингапурскому времени

ПРЕЗИДЕНТ: Всем большое спасибо. Благодарим вас. Мы готовимся к возвращению домой. Последние 24 часа были для нас потрясающими. Я бы даже сказал, что последние три месяца были для нас потрясающими, потому что этот процесс продолжается уже некоторое время. Вы только что просмотрели видеофильм, который мы передали Председателю Киму и его людям, его представителям. В нём рассказывается о многом. В нём рассказывается о том, что может быть сделано. И КНДР — прекрасная страна. Она имеет потенциал стать невероятной страной. Она расположена между Южной Кореей и Китаем — подумайте об этом, — и имеет огромный потенциал. И, на мой взгляд, Ким Чен Ын понимает это и хочет поступить правильно.

Для меня большая честь обратиться сегодня к людям всего мира после этого весьма исторического саммита с Председателем Северной Кореи Ким Чен Ыном. Мы провели с ним очень интенсивные часы, и я думаю, что большинство из вас получили копию подписанного документа, или очень скоро ее получите. Это очень всестороннее заявление. Наши планы осуществятся.

Я стою перед вами как представитель американского народа, чтобы доставить послание надежды и видения и послание мира.

Позвольте мне прежде всего поблагодарить замечательных организаторов нашей встречи в Сингапуре, особенно моего друга Премьер-министра Ли. Это страна глубокого изящества и красоты, и мы направляем наши самые теплые пожелания всем гражданам Сингапура, действительно сделавшим этот визит столь важным и столь приятным, несмотря на всю работу и долгие часы.

Я также хочу поблагодарить Президента Южной Кореи Муна. Он упорно трудится. Более того, у нас будет разговор сразу после того, как мы закончим пресс-конференцию. Премьер-министр Японии Абэ — мой друг — только что вылетел из США, и он стремится делать то, что отвечает интересам Японии и всего мира. Он хороший человек. Председатель КНР Си Цзиньпин — это совершенно особенный человек, который действительно закрыл границу с Северной Кореей — хотя, возможно, в несколько меньшей степени в последние пару месяцев, но это нормально. Но он на самом деле закрыл ее. Он потрясающий человек и мой друг, и действительно замечательный лидер своего народа. Я хочу поблагодарить их за их усилия по оказанию нам помощи в достижении этого совершенно исторического дня.

Самое главное, я хочу поблагодарить Председателя Кима за то, что он сделал первый смелый шаг в сторону светлого нового будущего для своего народа. Наша беспрецедентная встреча — первая между американским президентом и лидером Северной Кореи, — доказывает, что реальные перемены действительно возможны.

Моя встреча с Председателем Кимом была честной, прямой и продуктивной. Мы многое узнали друг о друге за очень ограниченный период времени, при совершенно уникальных обстоятельствах. Мы готовы начать новую историю, и мы готовы написать новую главу в отношениях между нашими странами.

Почти 70 лет назад — подумайте об этом; 70 лет назад, — чрезвычайно кровавый конфликт принёс разрушения на Корейский полуостров. В результате конфликта погибло бесчисленное множество людей, в том числе десятки тысяч храбрых американцев. Тем не менее, хотя было согласовано перемирие, война так и не завершилась. К настоящему моменту она так не закончилась. Но теперь мы все можем надеяться на то, что она скоро завершится. И это произойдет. Война скоро завершится.

Прошлое не должно определять будущее. Вчерашний конфликт не должен быть завтрашней войной. И, как снова и снова доказывает история, противники действительно могут стать друзьями. Мы можем почтить жертву наших предков, заменив ужасы битвы благословением мира. И это то, что мы делаем, и это то, что мы сделали.

Нет предела тому, чего сможет достичь Северная Корея, когда она откажется от своего ядерного оружия и начнёт торговлю и взаимодействие с остальным миром — который действительно стремится к этому взаимодействию. Председателю Киму представилась уникальная возможность: войти в историю как лидер, который начал славную новую эру безопасности и процветания для своего народа.

Председатель Ким и я подписали совместное заявление, в котором он вновь подтвердил свою «непоколебимую приверженность полной денуклеаризации Корейского полуострова». Мы также договорились о скорейшем начале энергичных переговоров по реализации соглашения. И Ким Чен Ын хочет это осуществить. Нынешняя ситуация отличается от того, что было в прошлом. Нынешняя администрация США отличается от предыдущей администрации, которая даже не начала этот процесс и поэтому ничего не добилась.

Председатель Ким сказал мне, что Северная Корея уже разрушает главный полигон для испытаний ракетных двигателей. Это не включено в подписанный документ, копии которого вы получили; мы договорились об этом после подписания соглашения. Это важнейший шаг — очень скоро будет уничтожен объект, на котором они испытывали ракеты.

Сегодня начался трудный процесс. Мы совершенно реалистично оцениваем ситуацию, но мир всегда стоит усилий, особенно в данном случае. Это должно было быть сделано много лет назад. Эту проблему следовало решить давно, но мы решаем ее сейчас.

Председатель Ким имеет шанс построить невероятное будущее для своего народа. Любой человек может начать войну, но только самые смелые могут установить мир.

Текущее состояние дел не может длиться вечно. Народ Кореи — Северной и Южной — чрезвычайно талантлив, трудолюбив и способен на многое. Это действительно одарённые люди. Они разделяют наследие, язык, обычаи, культуру и судьбу. Но чтобы реализовать свою удивительную судьбу, воссоединить свою национальную семью, им необходимую устранить угрозу ядерных вооружений, что теперь и будет сделано.

Между тем, санкции будут оставаться в силе. Мы мечтаем о будущем, в котором все корейцы смогут жить вместе в гармонии, семьи воссоединятся, и надежды возродятся, и свет мира прогонит тьму войны. Это светлое будущее находится в пределах достижимости — и это именно то, к чему мы стремимся. Это будущее доступно. Оно находится в пределах нашей досягаемости. Мы достигнем цели. Это произойдёт. Люди думали, что это никогда не может случиться. Это происходит сейчас. Это очень знаменательный день. Это очень знаменательный момент в мировой истории.

Председатель Ким совершает обратный путь в Северную Корею. И я точно знаю, что по прибытии он немедленно начнёт процесс, который принесёт множеству людей огромную радость и чувство безопасности.

Так что для меня большая честь беседовать со всеми вами сегодня. Должен сказать, что в этом зале собралось очень много представителей средств массовой информации. Это вызывает у меня острое чувство дискомфорта. (Смех.) Но ничего не поделать. Люди понимают, что это очень важное событие для всех нас, включая вас и ваши семьи.

Так что большое вам спасибо за то, что находитесь здесь. Мы выслушаем несколько вопросов. Ничего себе, так много вопросов. Прошу вас. Да, пожалуйста. NBC.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент. Два вопроса для вас, если вы не возражаете. Во-первых, человек, с которым вы встретились сегодня, Ким Чен Ын, как вы знаете, убил членов своей семьи, морил голодом своих граждан и несёт ответственность за смерть Отто Уормбира. Почему ты так свободно называете его «очень талантливым»?

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Ведь он очень талантлив. Любой человек, который оказывается в такой ситуации, как он, в возрасте 26 лет, и в состоянии управлять страной, причём делать это жестким образом — я не говорю, что он любезно обращался с гражданами, я ничего об этом не говорю, — но он управлял страной. Очень мало людей могли бы это делать в этом возрасте — наверное, один человек из десяти тысяч.

Отто Уормбир — совершенно особенный человек, и он будет оставаться для меня таковым в течение длительного времени, всю мою жизнь. Его родители — мои хорошие друзья. Я думаю, что без Отто этого саммита бы не было. Что-то произошло, начиная с того дня. Это было ужасно. Это было жестоко. Но многие люди начали сосредотачивать внимание на том, что происходит в КНДР, в том числе руководство Северной Кореи.

Я действительно считаю, что Отто погиб не напрасно. Я сказал об этом его родителям. Особенный молодой человек. И я должен сказать, что его родители — это особенные люди. Отто погиб не напрасно. Мы сегодня находимся здесь во многом благодаря ему. Вы получили ответ на вопрос? Большое спасибо.

ВОПРОС: Г-н Президент, у меня для вас есть второй вопрос, сэр, посвящённый безопасности — второй вопрос, сэр —

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Прошу вас.

ВОПРОС: — по гарантиям безопасности, о которых вы говорили в своем заявлении. Не могли бы вы рассказать о том, какие конкретно гарантии вы готовы дать Ким Чен Ыну? Включает ли это сокращение военных возможностей?

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Нет.

ВОПРОС: И у меня дополнительный вопрос по вашему ответу —

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Нет, мы ничего не сокращаем. Мы не сокращаем. Должен признаться, что в какой-то момент — и я говорил об этом во время моей избирательной кампании, как вы знаете, пожалуй, лучше, чем большинство журналистов, — я хотел бы вывести наши войска из этого региона. Я хочу вернуть наших солдат домой. В настоящий момент в Южной Корее базируется 32 000 наших военнослужащих, и я бы хотел получить возможность вернуть их домой. В настоящее время это не является частью уравнения. Надеюсь, что в какой-то момент вывод войск станет частью уравнения, но не сейчас.

Мы остановим военные учения, что позволит нам сэкономить огромные деньги, но возобновим их, если увидим, что будущие переговоры не идут по плану. Но мы сэкономим огромные деньги. Кроме того, я думаю, что эти учения носят очень провокационный характер.

Да, Джон. Да, Джон, пожалуйста. Прошу вас. Извините, мне показалось, что вы Джон Робертс. Я посмотрел на вас, и вы очень похожи —

ВОПРОС: Всё в порядке.

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Так намного лучше, верно?

ВОПРОС: Нас часто путают, г-н Президент.

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Да.

ВОПРОС: Г-н Президент, в этом совместном заявлении не говорится о поддающейся проверке или необратимой денуклеаризации.

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Да.

ВОПРОС: Является ли это уступкой со стороны Соединенных Штатов?

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Нет, вовсе нет. Потому что, если вы ознакомитесь с текстом заявления, в нем говорится — давайте посмотрим, минутку. На мой взгляд, здесь очень чётко говорится о «вопросах, связанных с установлением новых отношений между США и КНДР» — о построении отношений. Мы говорим о гарантиях, и мы говорим о «непоколебимой приверженности полной денуклеаризации Корейского полуострова». Это в документе, который мы только что подписали.

ВОПРОС: Обсуждали ли вы с Председателем Кимом методы верификации этого процесса Соединенными Штатами или международными организациями? И есть ли у вас сроки —

ПРЕЗИДЕНТ: Да, обсуждали. Да, мы обсуждали этот вопрос. И мы будем осуществлять верификацию.

ВОПРОС: Вы не могли бы рассказать нам об этом?

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Да, мы будем осуществлять верификацию. Будут осуществляться проверки выполнения соглашений.

ВОПРОС: Как это будет достигнуто, г-н Президент?

ПРЕЗИДЕНТ: Это будет достигнуто благодаря присутствию на местах большого количества инспекторов и благодаря тому, что между нами выработается определенное доверие. И мы считаем, что этот процесс начался. Государственный секретарь Помпео действительно проводит фантастическую работу — и то же самое можно сказать обо всех его сотрудниках. По мере продвижения вперёд мы обеспечим присутствие на местах большого количества инспекторов, и мы будем работать с ними по многим другим направлениям. Но речь идёт о полной денуклеаризации Северной Кореи, которая будет подлежать верификации.

ВОПРОС: Будут ли эти люди американцами или представителями международных —

ПРЕЗИДЕНТ: Сочетание обоих. Сочетание обоих. И мы говорили об этом, да.

Да, прошу вас. Будьте вежливы. Проявляйте уважение.

ВОПРОС: Я буду всячески проявлять уважение, сэр. Что сказал вам Ким Чен Ын, чтобы дать вам уверенность в том, что впервые в истории Северной Кореи власти этой страны не будут обманывать систему, не будут обманывать весь мир и не будут обманывать людей, перед которыми будет стоять задача проверки того, что они на самом деле отказываются от своего ядерного арсенала? Что он вам сказал?

ПРЕЗИДЕНТ: Да, это весьма справедливый вопрос. На самом деле, Ким Чен Ын отметил тот факт, что в прошлом они шли по этому пути, и, как вы знаете, в конечном счете, ничего не было достигнуто. В одном случае они взяли миллиарды долларов — при администрации Клинтона, — взяли миллиарды долларов, и ничего не произошло. Это было ужасно, и он на самом деле сам сказал мне об этом.

И он сказал, что мы никогда не заходили так далеко. Честно говоря, я не думаю, что у северокорейцев когда-либо была уверенность, как сейчас, в способности Президента США принимать эффективные меры. И Ким Чен Ын очень твердо заявлял, что хочет сделать это. Я считаю, что он, возможно, стремится к денуклеаризации не меньше, а даже больше, чем я, потому что власти КНДР видят очень светлое будущее для Северной Кореи.

Полной уверенности не может быть никогда. Верно? У нас никогда не может быть полной уверенности. Но я могу вам сказать, что мы подписали сегодня весьма всеобъемлющий документ. Если я не ошибаюсь, большинство из вас уже получили его копию. Но мы подписали весьма и весьма всеобъемлющий документ, и я считаю, что Ким Чен Ын выполнит положения этого документа. Более того, я думаю, что, когда он приземлится — а это будет очень скоро, — он немедленно начнёт этот процесс.

ВОПРОС: Доверяете ли вы ему, г-н Президент?

ПРЕЗИДЕНТ: Да, доверяю. Я могу только сказать, что я очень хорошо с ним знаком по риторике, как вы знаете. Я думаю, что без риторики этого саммита бы не было. Я думаю, что его бы не было и без других элементов — на мой взгляд, было очень важно создание новой команды. У нас отличная команда. Но я думаю, что он хочет принять эти меры. Я действительно убеждён в этом.

А вот и Джон. Знаете, вы двое похожи друг на друга, когда свет падает на ваши волосы — у вас очень похожие волосы. Давайте сравним, у кого лучше волосы. У него очень хорошие волосы, Джон, мне очень жаль —

ВОПРОС: Это ангельское свечение благодаря задней подсветке, г-н Президент, из-за которого мы так похожи. Конечно, денуклеаризация — ликвидация ядерного оружия, биологического оружия и так далее, — это одна из проблем в Северной Корее. Другая огромная проблема — это ужасный послужной список в области прав человека. Обсуждалось ли это хоть в какой-то степени?

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: Будете ли вы принимать какие-либо меры в связи с этим в будущем?

ПРЕЗИДЕНТ: Да, это обсуждалось. Права человека будут больше обсуждаться в будущем. Кроме того, Джон, подробно обсуждался другой вопрос, по которому я получил бесчисленное количество звонков, писем, твитов и так далее. Американцы хотят вернуть в США останки своих сыновей. Они хотят вернуть останки своих отцов, и матерей, и всех людей, погибших в результате этой действительно жестокой войны, которая в значительной степени проходила на территории Северной Кореи. Я попросил сегодня включить это положение в совместное заявление, и мы добились этого. Это было сделано в последний момент. Останки будут возвращаться. Северокорейцы немедленно начнут этот процесс.

Но многие люди, даже во время кампании, говорили: «Можете ли вы каким-либо образом работать с Северной Кореей над возвращением в США останков моего сына или моего отца?» Очень многие люди задавали мне этот вопрос. И, вы знаете, я отвечал: «Дело в том, что мы не слишком хорошо ладим с этой конкретной страной». Но теперь мы работаем с КНДР. И Ким Чен Ын быстро согласился на это, что действительно замечательно, и он это понимает. Он это понимает.

Таким образом, в США будут возвращены останки тысяч и тысяч — более 6000 известных нам людей.

ВОПРОС: Вопрос военнопленных и пропавших без вести в бою, безусловно, является очень важным для тысяч американцев.

ПРЕЗИДЕНТ: Особенно для многих людей, которые —

ВОПРОС: Но каких действий вы, г-н Президент, ожидаете от Ким Чен Ына в области прав человека в отношении граждан Северной Кореи?

ПРЕЗИДЕНТ: Вопрос ясен. Эта тема обсуждалась. Она обсуждалась относительно короткое время по сравнению с денуклеаризацией. Разумеется, с этого мы начали, и на этом закончили. Но КНДР будет принимать меры, и я думаю, что Ким Чен Ын хочет принять меры. Я думаю, что он вас очень удивит. Он очень умный человек. Очень хороший переговорщик. Он хочет поступать правильно.

Вы знаете, он упомянул, что в прошлом диалог между двумя странами никогда не был таким, как сегодня. Никогда не было ничего подобного тому, что происходит сейчас. Но предпринимались попытки заключить соглашение. Были переданы миллиарды долларов и, как вы знаете, на следующий день ядерная программа продолжалась. Но сейчас совсем другое время, и, откровенно говоря, переговоры ведёт совсем другой Президент. Это очень важно для меня. Возможно, это одна из причин того, что я включил этот вопрос в свою избирательную кампанию, как вы очень хорошо знаете, Джон.

Хорошо. Не знаю, кто эти журналисты. Не вижу вас из-за освещения, но вы не похожи на тех двоих. Да, прошу вас. Конечно. Пожалуйста.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент. И, во-первых, поздравляю.

ПРЕЗИДЕНТ: Большое спасибо. Благодарю вас.

ВОПРОС: Вы не могли бы коснуться вопроса мирного договора? А также, поедете ли вы в Пхеньян в ближайшее время?

ПРЕЗИДЕНТ: В определенное время поеду. Я сказал, что с нетерпением жду, когда наступит такой день, в соответствующее время. И я также приглашу Председателя Кима, в соответствующее время, посетить Белом дом. Я думаю, что это действительно будет очень важно. И он принял приглашение. Я сказал: в соответствующее время. Вначале мы хотим немного дальше продвинуться по дороге.

Но документ, который мы подписали сегодня, включает много элементов. Кроме того, некоторые элементы не были включены в совместное заявление, и мы согласовали их лишь после подписания сделки. Мне приходилось делать это раньше в своей жизни. Мы не включили эти элементы в соглашение, потому что у нас не было времени. И я думаю, что большинству из вас раздали копии соглашения или раздадут в скором времени. Но я —

ВОПРОС: (Неразборчиво.)

ПРЕЗИДЕНТ: Вы не получили копию? Хорошо. Если можно, пожалуйста, раздайте копии соглашения. Мы только что закончили оформление документа, лишь некоторое время назад. Но если вам раздадут копии соглашения, вы увидите, о чем мы говорим.

Да, сэр. Прошу вас.

ВОПРОС: Присоединяюсь к поздравлениям, г-н Президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Благодарю вас.

ВОПРОС: Какую роль играла Япония? И был ли поднят вопрос о похищениях?

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: А также вопрос о судьбе христиан?

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: И дополнительный вопрос: когда вы дадите интервью японскому телевидению? В Японии находится 50 тысяч американских военнослужащих. Еще раз поздравляю.

ПРЕЗИДЕНТ: Это верно. Пятьдесят тысяч замечательных военнослужащих. Это правда. Да, вопрос о похищениях. Конечно. Это один из вопросов, волнующих Премьер-министра Абэ — я бы сказал, что для него это главный вопрос, разумеется, после денуклеаризации. И я поднял его. Конечно. И северокорейцы будут работать над этим. Мы не включили это в документ, но он будут работать над этим.

ВОПРОС: (Неразборчиво.)

ПРЕЗИДЕНТ: Христиане, да. Мы очень решительно подняли этот вопрос. Вы знаете, Франклин Грэм провёл огромное количество времени в Северной Корее. Он принял эту ситуацию очень близко к сердцу. Этот вопрос обсуждался, и будут приниматься меры. Ясно? Спасибо. Отличный вопрос.

Да, Джон. Прошу вас.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Спасибо, Джон.

ВОПРОС: Возвращаясь к вопросу о правах человека — вы очень резко высказывались по этому вопросу во время вашего обращения «О положении страны». Вы обратили внимание на перебежчика с костылями, бежавшего из КНДР, который сидел во время вашего выступления рядом с Первой леди. И в тот момент вы говорили, что Северная Корея угнетала свой народ более жестоко, чем любой другой режим на Земле. Вы всё ещё убеждены в этом после переговоров с Ким Чен Ыном? И нужно ли ему изменить эту ситуацию?

ПРЕЗИДЕНТ: Вопрос ясен. Джон, я считаю, что гражданам КНДР приходится тяжело. В этом нет сомнений. И мы довольно активно обсуждали сегодня этот вопрос. Конечно, с учётом того, что главная цель этого саммита — денуклеаризация. Но мы довольно долго обсуждали это. Мы будем принимать меры. Гражданам КНДР приходится тяжело. Кстати, тяжело приходится гражданам во многих странах. Не только там. Но там тяжело, и мы будем продолжать это обсуждение. И я думаю, что, в конечном счете, мы согласуем какие-то меры. Но этот вопрос подробно обсуждался; он был одной из главных тем, помимо ядерной ситуации.

ВОПРОС: Но считаете ли вы, что эта ситуация должна измениться для наступления этой славной новой эры, о которой вы говорили? Должны ли они —

ПРЕЗИДЕНТ: Я думаю, что она изменится. Да. Я думаю, что, вероятно, она должна измениться, и она изменится. Да. Спасибо. Большое спасибо.

Стив. Это вы, Стив? Там.

ВОПРОС: Да, сэр. Спасибо. Какими вы видите сроки денуклеаризации? И думаете ли вы о смягчении каких-либо санкций в ближайшее время?

ПРЕЗИДЕНТ: Вы знаете, с научной точки зрения, а я много смотрел передач и читал об этом, полная денуклеаризация занимает много времени. Она занимает много времени. С научной точки зрения, необходимо ждать определенные периоды времени, и происходит много вещей. Но, несмотря на это, как только вы начинаете процесс, это означает, что ядерные вооружения в значительной степени обезврежены; вы больше не можете их использовать. Это хорошая новость. И это начнётся очень скоро. Я считаю, что это начнётся очень скоро. Мы сделаем это настолько быстро, насколько это возможно с механической и физической точек зрения, Стив.

ВОПРОС: А санкции?

ПРЕЗИДЕНТ: Санкции будут отменены, когда мы будем уверены, что ядерное оружие более не является фактором. Санкции сыграли важную роль, но в этот момент они будут отменены. Я надеюсь, что это произойдет в ближайшее время, но они будут отменены. Как вы знаете, и как я уже сказал, в настоящее время санкции остаются в силе. Но в какой-то момент я буду рад их отменить. И они будут отменены, когда мы узнаем, что принимаются реальные меры. Если это не будет происходить, санкции не будут отменяться. Ясно?

Да, прошу вас. Пожалуйста.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Благодарю вас.

ВОПРОС: Поздравляю с этим историческим саммитом.

ПРЕЗИДЕНТ: Большое спасибо. Кстати, поздравляю всех вас. Поздравляю всех.

Прошу вас.

ВОПРОС: Вы подписали документ с Ким Чен Ыном. Это, по сути, лист бумаги. Вчера для нас провел брифинг Государственный секретарь Майк Помпео. Он сказал следующее: «Многие Президенты ранее подписывали листки бумаги, обнаруживая позже, что северокорейцы либо не обещали того, что, как мы думали, они пообещают, либо не выполняли своих обещаний». Чем отличается нынешняя ситуация, господин Президент?

ПРЕЗИДЕНТ: Переговоры ведёт другая администрация. Переговоры ведёт другой Президент. Переговоры ведёт другой Госсекретарь. Этой работой занимается люди, для которых она очень важна. И мы добиваемся реальных результатов. Возможно, для других групп представителей США это не являлось приоритетом. Откровенно говоря, я не думаю, что они смогли бы добиться успеха в этой области, даже если бы это являлось для них приоритетом. Честно говоря, они не смогли бы добиться успеха, даже если бы это было для них приоритетом.

А тогда это было бы легче сделать. Мне было бы легче достичь этой цели, если бы дело происходило 10 лет назад, или 5 лет назад. И я обвиняю не только Президента Обаму. Я хочу сказать, что эту проблему следовало решить ещё 25 лет назад. Мне пришлось столкнуться с очень трудной ситуацией. Мне пришлось столкнуться с этой проблемой, с ядерным соглашением с Ираном и многими другими проблемами.

Но у нас всё идёт очень хорошо. А что касается сделки с Ираном, честно говоря, я поступил так потому, что ядерная проблема всегда является для меня главной. Ядерная проблема является для меня главной.

Но что касается сделки с Ираном — я думаю, что Иран сейчас является другой страной, чем три или четыре месяца назад. Я не думаю, что иранцы настолько активно нацеливаются на Средиземноморье. Я не думаю, что они настолько активно нацеливаются на Сирию, как они делали это ранее с полной уверенностью в себе. Я не думаю, что сейчас они настолько уверены в себе.

Но при этом я надеюсь, что в соответствующее время, после того как вступят в силу санкции, которые мы ввели в отношении Ирана — а они являются очень жёсткими, — я надеюсь, что иранцы вернутся к нам и проведут переговоры о заключении реальной сделки, потому что я бы очень хотел получить возможность сделать это. Но сейчас слишком рано об этом говорить.

Да, пожалуйста.

ВОПРОС: Г-н Президент, вы не говорили об установлении дипломатических отношений, обмене послами. Когда это может произойти?

ПРЕЗИДЕНТ: Хороший вопрос. Надеюсь, что скоро. Но вначале нам необходимо сдвинуть ситуацию с места. Ещё немного рано говорить на эту тему. Мы должны сдвинуть ситуацию с места.

Да, прошу вас. Здравствуйте.

ВОПРОС: Не могли бы вы уточнить: когда вы сказали, что останавливаете «военные игры», вы имели в виду прекращение военных учений с Южной Кореей?

ПРЕЗИДЕНТ: Да, мы проводим учения в течение долгого времени, работая с Южной Кореей. Мы называем их «военными играми», и я называю их «военными играми». И они чрезвычайно дороги. Мы тратим на эти учения невероятные суммы денег. И Южная Корея вносит свой вклад, но не на 100 процентов, что, конечно, также будет предметом нашего разговора с ними. Я имею в виду как военные расходы, так и торговлю.

Таким образом, мы делаем это. На самом деле, у нас есть новое соглашение с Южной Кореей, с точки зрения торговой сделки, но мы должны поговорить с ними. Мы должны поговорить со многими странами о справедливом отношении к нам.

Но военные игры очень дороги. Мы оплачиваем подавляющее большинство учений. В учениях с Южной Кореей принимают участие наши бомбардировщики с острова Гуам. Когда я стал Президентом, я спросил: «Откуда прилетают бомбардировщики?» «С Гуама. Это рядом». Я сказал: «О, здорово, рядом. Где именно — рядом?» «Шесть с половиной часов лёта». Шесть с половиной часов — это долгое время для перелёта в Южную Корею этих огромных самолетов на учения, а затем они сбрасывают бомбы повсюду и возвращаются на Гуам. Я много знаю о самолетах; это очень дорого. И мне это не понравилось.

И я сказал, что, на мой взгляд, эти учения носят очень провокационный характер, я должен отметить, Дженнифер; это очень провокационная ситуация с точки зрения соседней страны. Поэтому при таких обстоятельствах, когда мы ведем переговоры по достижению очень всеобъемлющей, полной сделки, я думаю, что военные игры неуместны.

Итак, во-первых, мы экономим огромное количество денег. И, во-вторых, я думаю, что северокорейцы действительно по достоинству оценят этот шаг.

ВОПРОС: Но дала ли вам Северная Корея что-нибудь в обмен на это?

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Я уже слышал подобные вопросы. Некоторые люди говорят об этом, и, возможно, они действительно имеют это в виду. Я не всегда хочу идти против прессы, особенно сегодня, потому что это слишком важное мероприятие. Но я заметил, что некоторые из людей говорили, что Президент согласился встретиться с Ким Чен Ыном и сделал так много уступок. Я не сделал никаких уступок. Я нахожусь здесь. Я не спал 25 часов, но я подумал, что было бы целесообразно провести пресс-конференцию — потому что мы вели переговоры с ними буквально круглые сутки, в том числе Джон Болтон, Майк Помпео и вся команда очень талантливых людей.

Но мы не сделали никаких уступок, за исключением того, что, вы правы, я согласился встретиться с Ким Чен Ыном. И я думаю, что эта встреча была столь же выгодной для Соединенных Штатов, как и для Северной Кореи. Но я просто записал некоторые из вещей, которые мы получили. И, конечно, они получили встречу. Но только человек, который не любит Дональда Трампа, скажет, что я согласился взять на себя большие обязательства.

Конечно, я согласился выделить время для приезда сюда и участия во встрече, и это хорошо. Но я думаю, что это отлично для нас, как страны, и я думаю, что это хорошо для северокорейцев.

Но что они сделали для того, чтобы оправдать эту встречу? Обязались провести полную денуклеаризацию; это очень важно. Они освободили трех американских заложников. Они уже передали их нам два месяца назад. Эти люди теперь живут счастливо в своих домах, со своими семьями. А в КНДР им пришлось довольно трудно, мягко говоря.

Они обязались найти и вернуть останки американцев, в том числе останки павших героев. И они немедленно начинают работу в этом направлении. И я только что подумал о том, сколько людей спрашивали меня об этом. На самом деле, я был поражен этим. Очень многие люди спрашивали меня: «Возможно ли это? Возможно ли это?» В то время мы не имели никаких отношений с Председателем Кимом или кем-либо еще в Северной Корее. Как вы знаете, это было очень закрытое общество. Таким образом, мы возвращаем останки в США.

Они не проводят ракетные и ядерные испытания — уже в течение какого срока? 7 месяцев? В течение этого времени не взлетают ракеты. В течение семи месяцев не проводятся ядерные испытания, не гремят ядерные взрывы. Я помню, когда произошло ядерное событие, и были зарегистрированы толчки магнитудой 8,8 баллов по шкале Рихтера. Я слышал, как по радио объявили, что сильнейшее землетрясение произошло где-то в Азии. А затем сказали, что речь идёт о Северной Корее. А потом узнали, что это было ядерное испытание. Я сказал: «Я никогда раньше не слышал о землетрясении магнитудой почти в девять баллов по шкале Рихтера».

И если вы посмотрите, последнее время не было никаких ракетных пусков. Они взорвали свой ракетный полигон. Точнее, они планируют сделать это. Это не включено в контракт. Мы предоставим вам подробную информацию об этом. Но они обеспечили прекращение всех ракетных и ядерных испытаний. Они обеспечили закрытие их единственного основного ядерного испытательного полигона. Они обеспечили закрытие всех трёх объектов, которые находятся в одном комплексе.

Они обязались уничтожить полигон для испытаний ракетных двигателей. Этого нет в тексте соглашения. Я добился этого после того, как мы подписали соглашение. Я сказал: «Сделайте мне одолжение. У вас есть полигон для испытаний ракетных двигателей. Мы знаем об этом из-за наблюдаемого теплового излучения». Честно говоря, мы располагаем невероятным разведывательным оборудованием. Я сказал: «Можете ли вы закрыть его?» И он закроет этот полигон.

Мы сохранили за собой способность продолжать применять санкции. Таким образом, мы применяем санкции. На прошлой неделе я готовился ввести 300 санкций. И я сказал: вы знаете, я не могу ввести санкции, когда я встречаюсь с Ким Чен Ыном — я посчитал, что это было бы очень неуважительно. Триста очень крупных, мощных санкций. И я сказал, что это было бы неуважительно.

Итак, Дженнифер, когда вы смотрите на все эти вещи, которые мы получили, — а когда мы получили наших заложников, я не платил $1,8 млрд наличными, как за заложников, которые вернулись из Ирана, что было позорной ситуацией.

Таким образом, мы получили от них многое. Поэтому, когда я слышу, что кто-то в средствах массовой информации говорит, что Президент Трамп согласился встретиться, я говорю, что встреча — это небольшая цена. На мой взгляд, мы должны встречаться по множеству различных тем, а не только по этой теме. И я действительно считаю, что может произойти много хороших вещей.

Да. Прошу вас, пожалуйста.

ВОПРОС: Сэр, вы только что перечислили много вещей, которые, как вы говорите, вы получили на этой встрече. Однако не так давно вы сказали, что определяете успех этого саммита отказом Северной Кореи от своего ядерного оружия.

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Северокорейцы именно это и делают.

ВОПРОС: Вы не могли бы поговорить о том, как —

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Конечно. Это именно то, что они делают. Я хочу сказать, что не думаю —

ВОПРОС: — как вы оказывали нажим на Ким Чен Ына для достижения полной, поддающейся проверке, необратимой денуклеаризации?

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Да, я, честно говоря —

ВОПРОС: А почему вы не включили эти детали в соглашение?

ПРЕЗИДЕНТ ТРАМП: Потому что не было времени. Я нахожусь здесь лишь в течение одного дня. Мы провели вместе много интенсивных часов, но теперь начинается процесс. И я был бы удивлен, Майк, если бы они даже уже не начали принимать меры. Они начали это делать; они взорвали свои объекты. Они взорвали свой испытательный полигон.

Но я могу сказать, что он знал об этом до приезда сюда; это не было сюрпризом. Речь не идет о ситуации, которую мы никогда не обсуждали. Мы обсуждали ее. Майк обсуждал ее очень активно со своим коллегой в Северной Корее. Они знали, что, если бы они не согласились на это, я бы не подписал никаких соглашений. Не было бы соглашения, которое я бы мог подписать. Таким образом, они поняли это.

Это не было важным вопросом сегодня, потому что, на самом деле, этот вопрос уже был решен до начала саммита. Потому что сегодня речь шла о главном. Многие проблемы были решены перед тем, как мы приехали сюда. Поэтому, когда мы подняли этот вопрос сегодня, он был включён в текст, который вы видите. Это очень сильная формулировка. Это положение включено в документ.

Да, мэм.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент. Не могли бы вы рассказать о военных последствиях для Северной Кореи, если они не выполнят обязательства, о которых вы говорите? Возможны ли военные действия?

ПРЕЗИДЕНТ: Я не хочу говорить об этом. Да, я знаю. Об этом трудно говорить, потому что я не хочу, чтобы создавалось впечатление, что я угрожаю. Я не хочу, чтобы казалось, что я угрожаю. Они понимают это. И вы видели, что, возможно, произошло бы в этом случае.

И вы знаете, что в Сеуле живёт 28 миллионов человек. Мы считаем, что в США большие города. Вы смотрите на Нью-Йорк, где живёт 8 миллионов человек. Мы считаем, что это большой город. Население Сеула — 28 миллионов жителей. Подумайте об этом. И он расположен в непосредственной близости от границы. Это рядом с демилитаризованной зоной. Это прямо там. Я хочу сказать, что если бы это произошло, погибли бы, как я слышал, сто тысяч человек. Я думаю, что была бы возможна гибель 20 миллионов человек, 30 миллионов человек. Для меня действительно большая честь заниматься решением этой проблемы, потому что, на мой взгляд, потенциально была бы возможна гибель 30, 40, 50 миллионов человек. Сеул, один из самых больших городов мира, находится в непосредственной близости от границы.

ВОПРОС: Вы когда-то говорили об огне и ярости. Это больше не актуально?

ПРЕЗИДЕНТ: Возможно, в тот момент нам были необходимы огонь и ярость. Потому что мы не могли допустить такую возможность, с точки зрения Соединенных Штатов. И, конечно же, Япония также не могла ее допустить. Япония находится рядом с КНДР.

ВОПРОС: Еще один вопрос. Г-н Президент, не могли бы вы рассказать нам о видеофильме, который вы показали до этого?

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: Когда вы покали его Киму? Какова цель видеофильма?

ПРЕЗИДЕНТ: Сегодня. Да, мы подготовили этот видеофильм, и я надеюсь, что он вам понравился. Он показался мне неплохим. Я подумал, что было бы интересно его показать. Один вариант на английском языке, и один — на корейском. Мы подготовили этот видеофильм. Я показал его сегодня Ким Чен Ыну. На самом деле, я сделал это во время встречи — ближе к концу встречи. И я думаю, что он очень понравился ему. У нас не было большого экрана, который вы имеете в своем распоряжении. Он нам не понадобился, потому что у нас была запись фильма на видеокассете и на планшете iPad. И они включили фильм. Его просмотрели около восьми членов их делегации, и мне показалось, что этот видеофильм произвел на них большое впечатление.

На мой взгляд, он выполнен качественно. Я показал его вам, потому что это будущее. Я хочу сказать, что это вполне может быть будущее. А другая альтернатива просто не является хорошей альтернативой. Это не очень хорошая альтернатива. Но я показал его, потому что я действительно хочу, чтобы Ким Чен Ын принял меры. Я показал ему этот фильм, потому что я действительно считаю, что он хочет сделать это.

Да. Прошу вас. Как обстановка на паромной переправе на Стейтен-айленд? Всё хорошо? Он написал великолепную статью обо мне в связи с паромом на Стейтен-айленд. И после этого он ни разу не написал хороший материал.

ВОПРОС: Это было очень давно, сэр.

ПРЕЗИДЕНТ: Я не знаю, что случилось. Это было давно.

ВОПРОС: Г-н Президент, для вас это была занятая неделя на международной арене. Вы покидаете этот саммит здесь, в Сингапуре, определив, что Ким Чен Ын — талантливый человек. Несколько дней назад вы покинули саммит G7, проходивший в Канаде, определив, что Премьер-министр Трюдо является слабым и нечестным политиком. Что вы скажете союзникам Америки, которые обеспокоены тем, что вы, возможно, ставите под угрозу наши долгосрочные альянсы, и которые обеспокоены тем, что вы, возможно, относитесь к нашим историческим друзьям, как к врагам, а к наших исторических врагам, как к друзьям?

ПРЕЗИДЕНТ: Во-первых, я считаю, что это очень справедливый вопрос. У меня состоялась очень успешная встреча с G7. И я покинул это совещание. Честно говоря, нашими отношениями злоупотребляет фактически каждая из этих стран. Это очень, очень серьезный вопрос. Это вызвано неэффективностью управления Соединенными Штатами со стороны высшего руководства из-за того, что Президентов не интересовала торговля, или они не понимали её, или по какой-то другой причине. В течение многих лет Китай добивался, как известно, наибольших успехов в этом плане, но Европейский союз идёт на втором месте — мы потеряли $151 млрд. Страны ЕС были представлены на встрече. И нас обводят вокруг пальца в области торговли.

Канада имеет огромные преимущества по сравнению с нами с точки зрения дефицита торгового баланса. У нас большой дефицит в торговле с Канадой, хотя я читал сообщения о том, что у нас якобы на самом деле профицит. Профицита торгового баланса нет. Дефицит составляет $17 млрд, но на самом деле он может достигать $100 млрд. Вы знаете, что они приняли документ. Я не знаю, видели ли вы его. Они не хотели, чтобы я его увидел, но мы нашли текст этого коммюнике. Возможно, они пытались показать силу, которой они обладают. В торговле с Канадой мы теряем сумму, близкую к $100 млрд в год.

Они не принимают наши сельскохозяйственные продукты — многие из них. Они взимают пошлины в размере 270 процентов, но кто-то сказал мне на днях, что несколько месяцев назад они подняли ставку до 295 процентов на молочные продукты. И это очень несправедливо по отношению к нашим фермерам, и это очень несправедливо по отношению к народу нашей страны — к работникам, фермерам, компаниям. И мы не можем торговать. Они возвели огромные барьеры. Они ввели огромные тарифы.

Поэтому, когда я ввёл компенсационной тариф только для того, чтобы немного откорректировать дефицит, чтобы он был не таким высоким, они сказали: «О, это так ужасно». Я спросил: «Что ужасно?» Мы же должны немного сократить дефицит в торговле с вами. Мы должны иметь некоторый баланс. Даже если это будет не полный баланс, мы должны иметь некоторый баланс. Я говорю это в отношении многих стран.

В любом случае, мы закончили встречу. На самом деле, все были счастливы. И я согласился подписать что-то. Я попросил изменений; я потребовал изменений. И эти изменения были внесены. На самом деле, говоря о фотографии с Ангелой Меркель, с которой у меня очень хорошие отношения, где я сижу со скрещенными на груди руками, — в этот момент мы ждали документа, потому что я хотел увидеть окончательный текст коммюнике с изменениями, которые я запросил.

Это был очень дружелюбный момент — я знаю, что он не выглядит дружелюбным, и я знаю, что о нём сообщалось как-то о каких-то обоюдных перепалках. Якобы я был зол на нее, или она сердилась на меня — но, на самом деле, мы просто беседовали, вся группа говорила на тему, не связанную с этим спором, в очень дружелюбной обстановке, ожидая текст документа, чтобы я мог прочитать его перед отъездом.

В любом случае, я уехал, и обстановка была очень дружелюбной. Когда я сел на самолет, я думаю, что Джастин, вероятно, не знал, что на борту «ВВС-1» имеется около 20 телевизоров, и я смотрю телевизор. И он говорит на пресс-конференции о том, что он не позволит Соединенным Штатам помыкать им. И я думаю: помыкать им? Мы просто пожали друг другу руки. Обстановка была очень дружелюбной.

Видите ли, страны не могут продолжать наживаться на торговле за наш счёт. Статистика красноречива. За последние несколько лет, и это происходит уже много лет, но, в частности, за последние несколько лет наша страна потеряла $800 млрд на торговле с другими странами, причём самый крупный дефицит — с Китаем. Восемьсот миллиардов долларов. $151 млрд — дефицит с Европейским союзом. Они не принимают наши сельскохозяйственные продукты, лишь небольшое количество. Они не принимают многое из того, что мы предлагаем, и в то же время они посылают нам автомобили Mercedes, они посылают нам автомобили BMW миллионами. Это очень несправедливо, и это очень несправедливо по отношению к нашим работникам. И я собираюсь исправить ситуацию. И я даже не планирую жёсткие меры. С этим ясно? Спасибо.

Прошу вас. Пожалуйста.

ВОПРОС: (Неразборчиво.)

ПРЕЗИДЕНТ: Да, я хотел бы привлечь к этому процессу Конгресс. И, нет, у меня хорошие отношения с Джастином Трюдо. У меня были с ним очень хорошие отношения. До того, как он провёл пресс-конференцию, потому что решил, что я нахожусь в самолете и не смотрю телетрансляцию. Он получил урок. Это дорого обойдется народу Канады в денежном отношении. Он получил урок. Так нельзя поступать. Так нельзя поступать.

Мы смеялись. У нас были очень хорошие отношения. У меня были хорошие отношения с Джастином. У меня хорошие отношения со всеми. У меня очень хорошие отношения с Ангелой Меркель. Но в НАТО мы платим 4,2 процента; она платит 1 процент от гораздо меньшего ВВП, чем у нас. Мы платим 4,2 процента от гораздо большего ВВП — я хочу сказать, что мы оплачиваем от 60 до 90 процентов расходов НАТО. И мы защищаем страны Европы. И в дополнение к этому они «убивают» нас в торговле. Мы просто не можем этого допустить. Это несправедливо по отношению к нашим налогоплательщикам и нашему народу.

Но нет, у меня хорошие отношения с Джастином. И я думаю, что сейчас у меня очень хорошие отношения с Председателем Кимом. Я действительно так считаю. Я надеюсь, что они хорошие, потому что, если это так, мы решим очень большую проблему. Я думаю, что сегодня мы очень далеко продвинулись вперед по пути к ее решению.

Стоит ли нам продолжать эту пресс-конференцию в течение ещё некоторого времени? Сара? Не знаю. Это решает легендарная Сара Хакаби Сандерс. Стоит ли нам продолжать, Сара? Хорошо, мы продолжим. Мне всё равно. Это лишь означает, что мы вернемся домой чуть позже вечером. Верно?

Да. Прошу вас. Конечно. Прошу вас. Пожалуйста.

ВОПРОС: Здравствуйте, г-н Президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Как у вас дела?

ВОПРОС: Хорошо.

ПРЕЗИДЕНТ: Рад видеть вас.

ВОПРОС: Я представляю сингапурскую газету Straits Times. Добро пожаловать в нашу страну.

ПРЕЗИДЕНТ: Большое спасибо.

ВОПРОС: Надеюсь, вам понравилась наша кухня.

ПРЕЗИДЕНТ: Красивая страна. Кухня понравилась.

ВОПРОС: Просто хотел узнать ваше мнение. Вы описали происходящее как процесс. Каким будет непосредственный следующий шаг? Идёт ли какой-то постоянный диалог —

ПРЕЗИДЕНТ: Да. На следующей неделе мы проведём совещание для обсуждения подробностей.

ВОПРОС: И это (неразборчиво)?

ПРЕЗИДЕНТ: Госсекретарь Помпео. Да. На следующей неделе он проведёт совещание с участием Джона Болтона и всей нашей команды для обсуждения подробностей и принятия реальных мер. Мы стремимся к реализации договорённости; Ким Чен Ын стремится к реализации договоренности. Мы также очень активно работаем с Южной Кореей. Мы работаем с Японией. Мы работаем с Китаем; хотя и в меньшей степени, но мы работаем с Китаем.

ВОПРОС: Вы вернетесь в Сингапур?

ПРЕЗИДЕНТ: Я бы с удовольствием вернулся. Ваш Премьер-министр устроил нам фантастический приём. Мы встретились с ним вчера. Он проделал замечательную работу. Он очень тепло встретил нас. Пожалуй, это оказало решающее влияние на исход саммита. Это прекрасное место.

Большое спасибо.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Да, мэм.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент. Что произошло во время вашей первой беседы с Председателем Кимом сегодня утром, что побудило вас не покидать переговоры? Ведь до этого вы говорили, что в первую минуту поймёте, настроен ли он искренне.

ПРЕЗИДЕНТ: Да. Я говорил это об отношениях. Я говорил это о людях. Я могу многое определить в первую секунду. Я был щедр. Я сказал пять секунд. Но, вы знаете, в некоторых случаях я могу многое определить в первую секунду. Иногда это не работает. Но иногда работает.

С самого начала у нас сложились хорошие отношения. Но было проделано много подготовительной работы. Мы же не просто встретились и начали говорить на эту тему, вы ведь знаете об этом, верно? Мы не просто встретились и начали говорить на эти очень сложные темы о проблемах, которые продолжаются уже на протяжении 70 лет. Мы обсуждали это в течение нескольких месяцев. И, вы знаете, когда остановилась риторика, Северная Корея сделала важный шаг, приняв участие в Олимпийских играх. Президент Мун подтвердит, что до этого на Олимпиаде не всё было благополучно. Никому не хотелось стать жертвой бомбардировки на Церемония открытия. Вы знаете, билеты продавались не очень хорошо. И как только Председатель Ким сказал «Давайте примем участие в Олимпийских играх», билеты стали продаваться с огромной скоростью, и Олимпиада прошла очень успешно. Это был огромный успех. Ким Чен Ын сделал очень важный шаг.

Примерно в то время ситуация изменилась, потому что, как вы знаете, из Южной Кореи приехала в США делегация, которая незадолго до того встретилась с руководством Северной Кореи. Члены делегации прибыли в Белый дом. Они многое рассказали мне, включая тот факт, что Северная Корея готова к денуклеаризации. Один из замечательных членов этой делегации находится здесь сегодня. Мне сказали, что КНДР готова к денуклеаризации. И, по сути дела, этот процесс начался с Олимпиады, когда мы начали говорить на эту тему, и целая делегация приехала для обсуждения различных вопросов, включая денуклеаризацию.

ВОПРОС: Если можно, второй вопрос. В документе, который вы подписали сегодня, Северная Корея согласилась выразить приверженность денуклеаризации. Перефразируя выражение, которое вы использовали, критикуя ваших предшественников и политических противников: как вы будете гарантировать по мере продвижения вперед, что Северная Корея — это не одни лишь разговоры, и никаких действий?

ПРЕЗИДЕНТ: А как можно вообще что-либо гарантировать? Могу ли я гарантировать, что вы правильным образом сядете на стул? Я хочу сказать, что невозможно ничего гарантировать. Всё, что я могу сказать, это то, что они хотят заключить сделку. Это то, чем я занимаюсь. Всю свою жизнь я заключаю сделки. Я добился большого успеха в этой области, и это то, чем я занимаюсь. И я знаю, когда кто-то хочет заключить сделку, и знаю, когда кто-то не хочет этого. Многие политики не хотят заключать сделки. Они этим не занимаются; этим занимаюсь я.

Опять же, эту проблему в действительности было бы легче решить много лет назад. Но благодаря моему инстинкту, моим способностям или таланту, я знаю, я убеждён, что они хотят заключить сделку. И это сделка будет очень выгодной для всего мира. Она также будет очень выгодна для Китая, потому что я не могу себе представить, что какая-либо страна, в том числе Китай, будет счастлива, когда у кого-то рядом есть ядерное оружие. Поэтому Китай нам очень помогал.

Так что я думаю, что Ким хочет заключить сделку. Может ли кто-нибудь быть полностью уверенным? Но вскоре мы получим определенность, потому что переговоры будут продолжаться. Вы получили ответ на ваш вопрос? Большое спасибо.

Прошу вас.

ВОПРОС: Вы сказали, что вы активно подняли вопрос о правах человека в беседе с Председателем Кимом.

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: Чтобы вы сказали группе людей, которые совершенно не имеют возможности услышать или увидеть эту пресс-конференцию — 100 000 северокорейцам, заключенным в сети ГУЛАГа. Вы предали их, легитимизируя режим в Пхеньяне?

ПРЕЗИДЕНТ: Нет, я думаю, что я помог им, потому что, на мой взгляд, ситуация изменится. Я думаю, что я помог им. Я ничего не могу им сказать. Всё что я могу сделать, это то, что я делаю. Мы должны остановить нуклеаризацию. Мы должны принять другие меры, и это очень важно. Надеюсь, что в какой-то момент вы сможете задать мне гораздо более позитивный вопрос или сделать заявление.

Но сейчас я мало что могу сделать. Я действительно считаю, что в какой-то момент Ким сможет принять определенные меры в этой области. Я думаю, что эта большая группа людей, о которой вы говорите, действительно входит в число тех, кто очень многое выиграет в результате сегодняшнего саммита. Я думаю, что, в конечном счете, эта группа людей очень многое выиграет.

Да, сэр. Прошу вас. Прошу вас. Да.

ВОПРОС: Вы будете когда-нибудь готовы рассмотреть возможность отмены санкций без значительных улучшений ситуации с правами человека?

ПРЕЗИДЕНТ: Нет, я хочу увидеть значительные улучшения. Я хочу знать, что нарушения не будут происходить. И, опять же, когда вы начинаете процесс денуклеаризации, наступает момент, когда, хотя вы еще не скоро закончите этот процесс с научной или механической точек зрения, но наступает момент, когда процесс становится необратимым. Когда мы достигнем этого момента, я начну очень серьезно рассматривать возможность отмены санкций.

Да. Прошу вас. Прошу вас. Пожалуйста. Сначала вы.

ВОПРОС: Г-н Президент, вы также обсудили стоимость денуклеаризации и то, как Северная Корея будет оплачивать счета, в то время как остаются в силе жёсткие санкции? Я представляю (неразборчиво) Информационное агентство Сингапура.

ПРЕЗИДЕНТ: Я думаю, что им очень сильно будут помогать Южная Корея и Япония. На мой взгляд, эти страны готовы помочь КНДР. Они знают, что им придется помочь КНДР. Я считаю, что они очень сильно помогут северокорейцам. Мы не должны помогать им. Соединенные Штаты платят высокую цену во многих разных местах. Но Южная Корея, которая, очевидно, находится по соседству, и Япония, которая расположена недалеко, будут помогать им. И, на мой взгляд, они проявят огромную щедрость и замечательно поработают. Так что они помогут северокорейцам.

Да, мэм. Прошу вас. Сзади. Да.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Благодарю вас.

ВОПРОС: Я хотел бы продолжить тему, начатую в вопросе Стива. Он спросил, как много времени понадобится для денуклеаризации Корейского полуострова. Вы сказали, что это долгий процесс. Что это значит?

ПРЕЗИДЕНТ: Я не знаю, что вы имеете в виду, когда говорите про долгий процесс. Я думаю, что мы осуществим его настолько быстро, насколько это возможно с научной точки зрения и с механической точки зрения. Я читал ужасные истории. Это 15-летний процесс, ясно? Предположим, что вы хотите сделать это быстро, но я не верю в это. Я думаю, что тот, кто написал это, неправ. Но наступит момент, когда вы преодолеете барьер в 20 процентов, и процесс станет необратимым.

Мой дядя был замечательным профессором в Массачусетском технологическом институте (МТИ) в течение, если я не ошибаюсь, 40 лет. И я очень часто обсуждал с ним вопросы ядерной энергии. Он был большим знатоком. Он был великим, умнейшим гением. Д-р Джон Трамп из МТИ. Мне говорили, что он проработал там 40 лет. Более того, глава МТИ прислал мне книгу о моём дяде. Но мы часто беседовали о ядерной энергии. Вы говорите об очень сложной теме. Недостаточно просто сказать: «О, давайте избавимся от ядерного оружия». Для этого потребуется долгий период времени.

Но основной период времени, о котором я говорю, это первый период, когда вы достигнете определенного момента, и процесс станет необратимым. После этого будет очень трудно вернуться на исходные позиции.

ВОПРОС: И когда наступит этот момент?

ПРЕЗИДЕНТ: Мы не знаем, но довольно скоро.

Прошу вас. Конечно.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент. Я хотел бы еще раз спросить вас о кампании санкций.

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: Вы упоминали в самом начале, что китайцы не так строго охраняют границу, как раньше. Вы выразили некоторые сомнения, когда Ким посетил Председателя КНР Си Цзиньпина. Министр иностранных дел России был в Пхеньяне и сказал, что не должно быть никаких санкций, в то время как ведутся эти переговоры. И южнокорейцы теперь говорят о восстановлении той или иной формы торговли. С учетом того, что все эти страны, как представляется, движутся в направлении отмены санкций, как вы можете удержать в силе режим санкций? Какие у вас есть рычаги давления на эти страны?

ПРЕЗИДЕНТ: Я думаю, что у нас есть много рычагов. На мой взгляд, у нас есть огромные рычаги давления, в том числе на Китай, несмотря на мои отношения с Председателем Си — человеком, которого, как я сказал вам, я очень уважаю, и который мне очень импонирует. Как вы знаете, мы ведём очень жёсткие переговоры о торговле. И я думаю, что, вероятно, это несколько влияет на позицию Китая. Но я должен делать то, что необходимо. И я думаю, что в течение последних двух месяцев граница является более открытой, чем ранее, когда мы начинали кампанию. Но такова реальность. Мы должны сделать это. У нас огромный дефицит торгового баланса, который часто называют торговым дефицитом. У нас огромный дефицит в торговле с Китаем, и мы должны сделать что-то в этом отношении. Мы не можем продолжать допускать это.

И я думаю, что это оказало влияние на мои отношения с ним, с точки зрения границы. Я не думаю, что это влияет на мои чувства или на моё отношение к Председателю Си. Но когда мы начинали, мы не были готовы идти по этому пути. И когда мы приступили к подготовке к саммиту с Северной Кореей, на мой взгляд, это, откровенно говоря, отразилось на границе. Очень жаль. Но я должен сделать это. У меня нет выбора. Для нашей страны, я должен это сделать.

Южная Корея будет делать всё необходимое для заключения сделки. И если это означает, что мы не сможем торговать, то я не буду торговать. Они определенно не будут торговать. Если они решат начать вести — с нашего согласия — какую-то работу с КНДР в случае, если будет осуществляться денуклеаризация на позднем этапе, это будет означать, что реализация планов проходит успешно. Если вы ознакомитесь с подписанным сегодня документом, вы увидите, что он носит перспективный характер. Он не был составлен в одночасье. Он готовился в течение нескольких месяцев. И, опять же, риторика была важна, и санкции были важны. Я даже не знаю, какой из этих элементов был более важен. Они оба были важны.

Да. Прошу вас.

ВОПРОС: Г-н Президент, Дэвид Сэнгер из New York Times. Вы не могли бы дать нам представление о том, сказал ли вам Председатель Ким что-нибудь о количестве ядерных вооружений, изготовленных КНДР, и готов ли он в первую очередь отказаться от них? Кроме того, нужно ли, на ваш взгляд, сделать нечто большее, чем то, что было предусмотрено соглашением с Ираном в отношении действительного демонтажа как процесса обогащения урана, так и процесса производства плутония. Кроме того, создалось ли у вас представление о том, что Председатель Ким действительно понимает, что это предусматривает, и составил ли он для себя график ликвидации своей ядерной программы?

ПРЕЗИДЕНТ: Дэвид, я могу вам сказать, что он понимает это. Он очень хорошо понимает это. Он понимает это лучше, чем люди, которые выполняют работу за него. Это легкий вопрос. Что касается того, каким он обладает арсеналом, — существенным. Весьма существенным ядерным арсеналом. Что касается сроков реализации, она начнется быстро. На мой взгляд, реализация будет проходить активно. Например, я имею в виду договоренность в отношении ракетного объекта. Я думаю, что вы, вероятно, будете удивлены, узнав, что эта дополнительная договоренность была достигнута в конце саммита.

Но я действительно считаю, Дэвид, что реализация будет проходить очень быстро. Я действительно считаю, что она будет проходить быстро. И в КНДР очень существенный ядерный арсенал. В этом нет сомнений. Как вы знаете, я, возможно, говорил, что это всё разговоры и никаких действий. Но у нас есть очень хорошие разведданные об этом. Хотя, вероятно, этот арсенал меньше размером, чем у любой другой ядерной державы. Возможно, вы понимаете это лучше, чем кто-либо в этом зале. Вероятно, этот арсенал меньше размером, чем у любой другой ядерной державы. Но у нас достаточно разведданных, чтобы знать, что в КНДР очень существенный ядерный арсенал.

Именно поэтому, Дэвид, я всегда говорю, что эти меры не должны приниматься так поздно в этом процессе. Разве не было бы лучше, если бы это происходило 5 лет назад, или 20 лет назад, или 15 лет назад, и нам не нужно было бы волноваться о проведении успешной встречи, подобной той, что состоялась сегодня? Я до сих пор очень тепло вспоминаю первое интервью, которое я дал вам, Дэвид. Кстати, у меня до сих пор сохранилось это интервью.

Да. Прошу вас.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Благодарю вас.

ВОПРОС: (Неразборчиво) второй саммит — если будет второй саммит с Председателем Ким Чен Ыном, состоится ли он в Пхеньяне или Вашингтоне?

ПРЕЗИДЕНТ: Мы ещё не решили. Вероятно, нам потребуется ещё один саммит. Или встреча. Мы можем использовать другой термин. Но вероятно, нам будет необходимо встретиться вновь. Но я отмечу, что мы достигли гораздо большего прогресса, чем я ожидал. Я не думал, что достигнем этого. Я говорил людям, что не хотел бы никого слишком сильно обнадеживать. Я говорил людям, что я думал, что этот саммит будет успешным, если мы поладим друг с другом, наладим отношения, и мы могли бы, возможно, достигнуть этого этапа в течение трех или четырех месяцев с этого момента. Но это на самом деле произошло очень быстро. Многое из этого произошло из-за фундамента, который был заложен перед тем, как мы встретились. Много всего произошло очень быстро.

Многие вопросы не входили в повестку дня нашей сегодняшней встречи, например, тема возвращения останков. Я поднял этот вопрос в самом конце, потому что так много людей говорили со мной на эту тему. И я поднял этот вопрос в самом конце. И Ким действительно был очень любезен. Вместо того чтобы сказать: «Давайте поговорим об этом в следующий раз», он сказал: «Ваша просьба ясна. Мы сделаем это».

И властям КНДР известно, где похоронены многие из этих замечательных людей. Многие из них похоронены вдоль дорог, вдоль шоссе, вдоль пеших троп, потому что нашим военнослужащим приходилось быстро передвигаться по местности. Это очень грустно. Но Ким понял, о чём речь. И этот вопрос был поднят в самом конце. И действительно здорово, что он согласился сделать это. Многие люди будут очень рады.

Да. Прошу вас, пожалуйста.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Благодарю вас.

ВОПРОС: Эмеральд Робинсон, телеканал One America News. Поздравляю.

ПРЕЗИДЕНТ: Благодарю вас. Спасибо за то, вы хорошо относитесь к нам. Мы высоко ценим это. На самом деле, это очень хорошо. Ваш телеканал действительно прекрасно освещает события. Прошу вас.

ВОПРОС: Вы —

ПРЕЗИДЕНТ: А теперь вы, вероятно, зададите убийственный вопрос.

ВОПРОС: (Смех.) Я хочу поговорить о будущем Северной Кореи.

ПРЕЗИДЕНТ: Да. Всё в порядке.

В частности, Ким Чен Ын говорит, что он добивается светлого будущего с процветанием для его граждан, но мы знаем, что они живут под гнётом. Вы показали ему этот видеофильм о том, каким может быть будущее. Но есть ли у вас конкретная идея в отношении модели, в направлении которой вы хотели бы двигаться? С экономической точки зрения, открыт ли он для большей экономической свободы?

ПРЕЗИДЕНТ: Да, это хороший вопрос. Вы просмотрели сегодня видеофильм, который, на мой взгляд, сделан совсем неплохо. Но на нём изображён высший уровень будущего развития. Я сказал ему: возможно, вы не захотите этого. Возможно, вы захотите построить гораздо меньшую версию этого. Я имею в виду, что вам нужно будет принимать какие-то меры. Но вы можете выбрать уменьшенную версию. Возможно, вы не захотите выбрать вариант со скоростными поездами и так далее. В фильме всё изображается «супер» — по высшей категории. И, возможно, вы не захотите этого. Это будет зависеть от властей КНДР. Это будет зависеть от них. Это будет зависеть от того, что они захотят. Возможно, они не захотят этого. Я это тоже могу понять.

Но в этом фильме представлена одна из версий того, что могло бы произойти. Например, отмечу, что в Северной Корее замечательные пляжи. Вы видите эти пляжи в телекадрах, когда они ведут огонь из артиллерийских орудий в направлении океана, не так ли? Я сказал: «Какой замечательный вид. Разве не было бы здорово построить там многоквартирный комплекс?» Я изложил свой ход мыслей и сказал: «Вы знаете, вместо этого вы могли бы построить там лучшие в мире отели». Подумайте об этом с точки зрения недвижимости. С одной стороны Южная Корея, с другой — Китай, и они владеют землей посередине. Разве это плохо? Это отлично. Но я сказал ему: возможно, вы не захотите делать то, что изображено. Возможно, вы выберете уменьшенную версию этого или что-то другое. Это вполне возможно.

Хотя я вам скажу, что он просмотрел этот фильм на iPad, и, на мой взгляд, он действительно понравился северокорейцам. Я ответил на ваш вопрос?

Да. Прошу вас. Еще пара вопросов. Хорошо. Еще три вопроса. Да. Прошу вас. Пожалуйста.

ВОПРОС: Брайан Беннет из журнала Time.

ПРЕЗИДЕНТ: Да. Здравствуйте, Брайан. Я опять на обложке вашего журнала на этой неделе? Я очень часто оказываюсь на обложке.

ВОПРОС: Это вполне возможно.

ПРЕЗИДЕНТ: Да? Я знаю. Это нормально.

ВОПРОС: Рассматриваете ли вы теперь Ким Чен Ына, как равного вам лидера?

ПРЕЗИДЕНТ: В каком смысле?

ВОПРОС: Вы только что показали нам видеофильм, в котором изображены вы и Ким Чен Ын, на равных обсуждающие будущее —

ПРЕЗИДЕНТ: Нет, я вижу это несколько иначе. Я вижу это иначе. Я готов сделать всё необходимое для того, чтобы мир стал более безопасным. Я понимаю, что вы имеете в виду. Если мне нужно сказать, что я сижу на сцене с Председателем Кимом, и это поможет нам спасти 30 миллионов жизней, а, возможно, и больше, я готов сидеть на сцене. Я готов с гордостью, очень охотно поехать в Сингапур.

Опять же, хотя этот саммит отнял у меня определённое время, власти КНДР пошли на огромные уступки. Они пошли на эти уступки ещё до саммита. И даже добавьте к этому Олимпиаду. Вы знаете, вы могли бы добавить Олимпиаду к этому вопросу. Они поехали на Олимпиаду. Северокорейцы согласились участвовать в Олимпийских играх в Пхёнчхане, которые иначе потерпели бы полный провал, которые, возможно, даже не открылись бы, и они принесли этим Играм огромный успех. Добавьте это в список того, что они сделали.

Так что, Брайан, если я могу спасти миллионы жизней, приехав сюда и усевшись за стол переговоров, и установив отношения с кем-то, кто является очень могущественным человеком, который железной рукой управляет страной, и эта страна обладает очень мощным ядерным оружием, я считаю за честь сделать это.

ВОПРОС: Вы обеспокоены тем, что видеофильм, который вы только что показали, может быть использован Кимом в качестве пропаганды, чтобы показать его, как равного —

ПРЕЗИДЕНТ: Нет, я этим вовсе не обеспокоен. Мы можем использовать это видео для других стран.

Прошу вас.

ВОПРОС: Г-н Президент, в 2000 году Президент Клинтон получил просьбу от Ким Чен Ира.

ПРЕЗИДЕНТ: Что получил?

ВОПРОС: Получил просьбу —

ПРЕЗИДЕНТ: Ясно.

ВОПРОС: Ким Чен Ир пригласил его приехать в Пхеньян и встретиться с ним. И Клинтон отказался. Он отправил Государственного секретаря Олбрайт.

ПРЕЗИДЕНТ: Да. Он сделал очень много. И он потратил $3 млрд, не получив ничего взамен. И Ким начал производить ядерное оружие на следующий день.

ВОПРОС: Г-н Президент, вы, с другой стороны, получили просьбу и сразу приехали сюда, чтобы встретиться с ним. Вы понимаете точку зрения людей, которые говорят, что вы преподнесли Киму лучший подарок, признав легитимность режима, который угнетает свой народ, без получения от него обязательства начать непрерывный процесс? Вас не смущает, что вы, Президент США, лидер свободного мира, встретились и обменялись рукопожатием с этим лидером Северной Кореи, который воспринимается как человек, жестоко угнетающий собственный народ?

ПРЕЗИДЕНТ: Ясно. Хорошо. Я думаю, что мы только что ответили на этот вопрос.

ВОПРОС: Но понимаете ли вы этих людей?

ПРЕЗИДЕНТ: О, я понимаю их гораздо лучше, чем вы.

Хорошо. Да. Прошу вас. Прошу вас. Большое спасибо. Да.

ВОПРОС: Г-н Президент, Элиана Джонсон из Politico.

ПРЕЗИДЕНТ: Конечно. Здравствуйте.

ВОПРОС: Здравствуйте. Вы упомянули пару конкретных уступок, которые вы получили от Кима: возвращение останков и уничтожение ядерного полигона. И я знаю, что вы сказали, что это было дополнительным —

ПРЕЗИДЕНТ: И многое другое. Есть и много других пунктов.

ВОПРОС: Да. Я знаю, что вы сказали, что уничтожение ядерного полигона было дополнением и не включено в договор, но что он дал вам слово. Если он не выполнит эти обещания, что вы готовы сделать в ответ? И потеряете ли вы веру в этот процесс?

ПРЕЗИДЕНТ: Нет, я думаю, что он сделает это. Я действительно уверен в этом. В противном случае, я бы не делал этого. Я действительно уверен в этом. И на самом деле речь идёт о полигоне для испытания ракетных двигателей в дополнение ко всем другим вещам, которые они согласились сделать. У них есть испытательный полигон для очень мощных двигателей, который, опять же, мы в состоянии видеть из-за излучаемого тепла. И, да, я очень рад. Я вам скажу, что я очень доволен этими двумя пунктами, которые вы упомянули.

Но я думаю, что вы, возможно, имеете в виду то, что не включено в совместное заявление, а именно — демонтаж испытательного полигона для двигателей. Откровенно говоря, я считаю, что он выполнит эти обещания. Возможно, я неправ. Я хочу сказать, что, возможно, я буду стоять перед вами через шесть месяцев и говорить: «Я был неправ.» Я не знаю, признаю ли я когда-нибудь, что был неправ, но я найду какое-нибудь оправдание. (Смех.)

Хорошо, ещё один или два вопроса. Еще один. Давайте. Да, прошу вас. Конечно.

ВОПРОС: Спасибо, господин Президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Благодарю вас. Спасибо.

ВОПРОС: (неразборчиво) из китайской медиагруппы «Синьхуа». Хотелось бы знать, позвоните ли вы Председателю КНР Си, когда вернетесь в Вашингтон для обсуждения того, что вы достигли сегодня с Председателем Кимом?

ПРЕЗИДЕНТ: Да. Позвоню.

ВОПРОС: И каковы ваши ожидания в отношении роли Китая по ускорению процесса установления долгосрочного мирного механизма?

ПРЕЗИДЕНТ: Мои ожидания в отношении Китая таковы, что Китай — это великая страна с великим лидером, который является моим другом. И я действительно считаю, что он рад, что мы добились такого прогресса. И он недавно связывался со мной. Но я очень скоро позвоню ему. Возможно, даже до того, как мой самолёт совершит посадку. Вы получили ответ на свой вопрос?

И я должен сказать, что, как вы знаете, Соединенные Штаты также являются великой страной. И мы устанавливаем экономические рекорды — чистая стоимость активов в стране увеличилась более чем на $7 трлн. И размер экономики США почти в два раза превышает размер экономики КНР. Никто не говорит об этом, потому что вы много слышите о Китае, и это справедливо. Но размер экономики Соединенных Штатов в настоящее время почти в два раза превышает размер экономики Китая. У нас великая страна, и мы на правильном пути.

Хорошо. Еще один вопрос. Последний.

ВОПРОС: Г-н Президент, вопрос от Южной Кореи.

ПРЕЗИДЕНТ: О, Южная Корея? Где Южная Корея? Я думаю, что вы заслуживаете эту возможность — прошу вас. Пожалуйста. Вы заслуживаете право задать вопрос. Да. Заслуживаете.

ВОПРОС: У меня два вопроса к вам, господин Президент. Во-первых, вы упоминали ранее, что вы собираетесь поговорить по телефону с Президентом Южной Кореи Мун Чжэ Ином.

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: Что вы намерены обсудить с ним?

ПРЕЗИДЕНТ: Я просто хочу рассказать ему о встрече. Очень успешной встрече. И он будет очень активно участвовать в заключительных переговорах. Он очень, очень хороший человек, настоящий джентльмен. Он также является моим другом. И я с нетерпением жду возможности поговорить с ним. Он будет очень рад услышать об этом; я уже направил ему послание с сообщением о том, что произошло. На самом деле я послал ему документ, который мы сегодня подписали, и изложил все связанные с этим документом подробности. Так что я буду говорить с ним в ближайшее время.

ВОПРОС: Если можно, я хотела бы задать еще один вопрос. При подписании мирного договора вы планируете заниматься решением этой проблемы только с Председателем Северной Кореи, или вы также думаете о привлечении к этому процессу Южной Кореи и Китая в качестве подписантов?

ПРЕЗИДЕНТ: Я бы хотел, чтобы они также участвовали в процессе. Есть вопрос о том, надлежит ли нам это делать, и обязаны ли мы это делать с юридической точки зрения. Но меня это не волнует. Я думаю, что было бы здорово привлечь к этому процессу Китай, а также, конечно, Южную Корею. Я ответил на ваш вопрос?

ВОПРОС: Имеется ли стенограмма (неразборчиво)?

ПРЕЗИДЕНТ: Что?

ВОПРОС: Имеется ли стенограмма (неразборчиво)?

ПРЕЗИДЕНТ: Майк, у них есть стенограмма? Вероятно, у них есть черновой вариант стенограммы, который вы можете предоставить нам, если он у вас есть.

ВОПРОС: Это было записано?

ПРЕЗИДЕНТ: Нет, они не записывали это. Я не думаю, что они вели запись. Имеется ли какая-либо запись этого? Было бы хорошо. Потому что это интересный материал.

ВОПРОС: (Неразборчиво.)

ПРЕЗИДЕНТ: Повторите.

ВОПРОС: (Неразборчиво.)

ПРЕЗИДЕНТ: У меня нет. У нас, вероятно, есть какие-то письменные записи или что-то подобное. Но у них, я думаю, на самом деле есть подробные записи. Но у нас состоялся отличный разговор. Это была очень искренняя беседа.

ВОПРОС: Как вы считаете, (неразборчиво) проверить —

ПРЕЗИДЕНТ: Мне не нужно проверять, потому что у меня замечательная память, одна из лучших в истории. Так что мне это не нужно. Ясно? Хорошо?

ВОПРОС: Как насчёт предыдущих телефонных разговоров между вами и Ким Чен Ыном? Вы беседовали по телефону (неразборчиво).

ПРЕЗИДЕНТ: Да, но я не хочу это обсуждать. Но мы провели несколько дискуссий. Очень важные межгосударственные связи были установлены на уровне Госсекретаря Помпео и на других уровнях. Кстати, здесь находятся, как вы знаете, пара человек из Северной Кореи. Они присутствуют в этом зале. Несколько человек также находятся в задней части этого зала.

Поэтому, когда мы подошли к этому заключительному соглашению, очень важно то, что этому предшествовала подготовка. К тому времени уже были налажены отличные связи и накоплены огромные знания. И я думаю, что именно поэтому мы добились успеха.

Мне пора возвращаться домой. Не знаю насчёт вас, друзья, но я уже давно не отдыхал. Так что теперь мы можем немного расслабиться, а затем вновь начнётся работа. И я благодарю всех присутствующих за участие. Надеюсь, что мы ответили на ваши вопросы. И большое спасибо. Пожалуй, следует всех поздравить, потому что для меня это очень важное событие в мировой истории. И, чтобы остаться действительно верным собственным принципам, я должен добавить, что хочу довести этот процесс до успешного завершения.

Так что, Майк, вся наша команда должна приняться за работу и обеспечить ее завершение. Потому что во всём остальном мы проделали хорошую работу. Но если мяч не пересечёт линию ворот, это будет означать, что приложено недостаточно усилий. Ясно?

Спасибо, и, в некотором смысле, поздравляю всех присутствующих. Большое спасибо. Благодарю вас. Спасибо. (Аплодисменты.)

Окончание 17:20 по сингапурскому времени


Этот перевод предоставляется для удобства пользователей, и только оригинальный английский текст следует считать официальным.
Рассылка новостей
Введите вашу контактную информацию, чтобы подписаться на новости или изменить параметры подписки.