rss

Специальный представитель по взаимодействию в Сирии Джеймс Джеффри

العربية العربية, English English

Государственный департамент США
Офис официального представителя
Брифинг “для печати”
27 сентября 2018 года

 

Г-Н ПАЛЛАДИНО: Всем спасибо, что пришли. Большой честью для нас является участие в сегодняшнем брифинге Посла Джима Джеффри, нашего Специального представителя по Сирии. Посол Джеффри немного расскажет о встрече малой группы по Сирии, которая состоялась сегодня, а также о стратегии Соединенных Штатов в отношении Сирии. Этот брифинг проводится в режиме “для печати”, без видеосъёмки, и его содержание не подлежит разглашению до завершения брифинга.

Добро пожаловать, уважаемый Посол Джеффри, вам слово.

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Спасибо. Всем спасибо. Прежду чем я перейду к заявлению и истории вопроса, немного о нашей политике. Политический курс, который мы вырабатывали на протяжении последних нескольких месяцев, начиная задолго до моего вступления в должность, сосредоточен на трех элементах. Во-первых, США будут оставаться в Сирии до окончательного разгрома ИГИЛ. Речь идёт о военной миссии. Она не носит более широкого характера, но на данный момент, только из-за присутствия американских войск в Сирии и их борьбы с ИГИЛ, эта миссия влечёт определенные последствия для остальной части общей ситуации.

Мы настаиваем на замораживании конфликта всеми возможными способами с последующим использованием дипломатических путей, чтобы добиться выполнения резолюции 2254 Совета Безопасности ООН, касающейся прекращения конфликта в Сирии. Одна из причин того, почему это так актуально, заключается в развитии ситуации в течение последних нескольких месяцев. В дополнение к бушующему внутреннему конфликту, который вы все освещаете с 2011 года, теперь там действуют военные силы пяти государств – США, России, Турции, Ирана и Израиля, по крайней мере, в воздухе, – в Сирии и вокруг Сирии, наталкиваясь друг на друга. Большинство из вас сообщали о некоторых боестолкновениях, в которые приходилось вступать нашим войскам за прошедшие полтора года, но вы только что видели яркий пример того, чего мы пытаемся избежать в большем масштабе: 10 дней назад, как предполагается, израильские силы атаковали иранские военные цели, в результате чего сирийские военные попытались атаковать предполагаемые израильские самолёты и, в конце концов, нанесли удар по российским военным. Нам совершенно необходимо прекратить подобные сценарии эскалации. Поэтому необходим позитивный результат работы в этом направлении.

Наши цели были четко изложены лично Президентом Трампом, который очень, очень активно занимается этим направлением, и те из нас, кто работает над этой повесткой дня, ощущают его поддержку. Несколько недель назад он выступил с очень решительным заявлением по конфликту в провинции Идлиб, вызвавшем резонанс во всём международном сообществе. Заявление гласило, что любое наступление на Идлиб было бы безрассудной эскалацией, причём не только если войска режима применили бы химическое оружие, и не только если это привело бы к потокам беженцев, возможно, в количестве миллиона или больше, хотя это действительно очень серьезные и тревожные аспекты, но подобное наступление само по себе было бы неправильным.

Так что, как он сказал вчера, ситуация в Сирии является душераздирающей. Мы хотим увидеть деэскалацию военного конфликта, политическое решение, которое учитывает интересы сирийского народа, и поэтому мы хотим увидеть активизацию мирного процесса ООН. Я всегда испытываю трудности с этим словом. Итак, политический курс США предусматривает окончательный разгром ИГИЛ, активизацию политического процесса и, в-третьих, удаление всех сил, которыми командует Иран, со всей территории Сирии. Как отметил Президент Трамп, иранские силы выступают в роли катализаторов всего негативного, что происходит в Сирии.

С целью активизации политического процесса, после проведения широких консультаций по всему международному сообществу, наша группа приняла участие в сегодняшней встрече на уровне министров под председательством Франции. По итогам этого совещания, в котором участвовал Майк Помпео, было принято заявление, текст которого находится перед вами. Ключевая идея, изложенная в нём, заключается в том, чтобы призвать к действиям Стаффана де Мистуру, которому ООН поручила сформировать конституционный комитет в качестве первого из серии шагов по преобразованию внутриполитической ситуации в Сирии. Подготовлены списки членов комитета, по 50 человек в каждом списке. Один из них утверждён режимом, насколько нам известно, или от имени режима; другой утверждён оппозицией; а третий список является несколько более спорным и вызывает определенные дебаты, потому что его поручено подготовить самому Стаффану, по существу, из нейтрально настроенных деятелей или представителей гражданского общества.

Режим, через представляющих его интересы россиян и иранцев, оттягивает этот процесс в течение многих месяцев. Пришло время продвигаться вперед, поэтому ключевое предложение в этом заявлении гласит: “Для продвижения вперед в направлении политического урегулирования в соответствии с резолюцией 2254 Совета Безопасности ООН, призываем Специального посланника по Сирии как можно быстрее созвать заслуживающий доверия, инклюзивный конституционный комитет, который начнёт работу по разработке проекта новой сирийской конституции, и доложить Совету Безопасности о ходе этой работы не позднее 31 октября”.

Некоторые – в основном, некоторые из тех, кто живёт восточнее Польши и стран Балтии, – заявляют, что это искусственный ультиматум или крайний срок. Это не так. Установлен лишь крайний срок доклада в ООН. Стаффан может решить, как конкретно указывается в его мандате, когда этот список будет готов к реализации. И мы доверяем ему с этим. Он много работал над этим. Он бесконечно консультировался с турками, иранцами, россиянами и, самое главное, со многими сирийцами. Опять же, всё, что мы просим его сделать, – это отчитаться до 31 октября.

Таким образом, мы надеемся на лучшее, с учётом того, что ситуация в Идлибе, по крайней мере, на данный момент, заморожена Сочинским соглашением между Турцией и Россией. Это само по себе является почти чудом, потому что, если вы помните, за 10 дней до этого в Астане у турок, россиян и иранцев возникли огромные разногласия в отношении будущего провинции Идлиб, когда Президент Путин публично унизил Президента Эрдогана, отказавшись согласиться на прекращение огня. А статья 9 Сочинского соглашения по Идлибу содержит слова “устойчивый режим прекращения огня”*.

Так что же изменилось? Во-первых, турки не отступили. Международное сообщество не отступило. Оно пришло в ужас от идеи о том, что три миллиона человек подвергаются очередным бомбардировкам бочковыми бомбами, возможно, нападениям с применением химического оружия. Позиция США ясна, будь то заявление Президента о безрассудной эскалации или наши очень, очень четкие заявления о том, что на этот раз, когда мы отреагируем на химическое оружие, это будет значительно мощнее, чем в предыдущие два раза, и ситуация по всей стране такова, что всюду, куда бы ни направлялись россияне и сирийцы, они наталкивались, скажем так, на оппозицию.

Таким образом, у нас теперь имеется возможность здесь, в ООН. Мы создаём огромный импульс в поддержку этого заявления. Почти ни одна страна не поддерживает попытки россиян, иранцев и сирийского режима задержать продвижение в направлении политического урегулирования. И если мы сможем перейти к политическому урегулированию, это укрепит тенденцию перехода этого конфликта в политическую область из военной сферы, в которой он сейчас находится.

На этом я остановлюсь.

Г-Н ПАЛЛАДИНО: Начнём с Джона Гарднера* из Washington Post.

ВОПРОС: Благодарю вас. Г-н Посол, принято ли официально и утверждено ли Президентом решение о том, что условием для выхода США из Сирии будет удаление из страны иранских сил и их приспешников, и сообщили ли об этом военным?

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Вы задаёте два отдельных вопроса. США намерены остаться – как вы выразились? Конкретно сформулируйте ваш вопрос.

ВОПРОС: Принято ли официально и утверждено ли Президентом решение о том, что условием для выхода США из Сирии будет удаление из страны иранских сил и их приспешников?

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Президент хочет, чтобы мы находились в Сирии до тех пор, пока не будут достигнуты это и другие условия. Но я хотел бы здесь четко заявить: “мы” – это не обязательно означает присутствие американских военных на местах. Военнослужащие США осуществляют в Сирии текущую миссию по разгрому ИГИЛ. Есть много способов, которыми мы можем иметь присутствие на местах. Разумеется, мы работаем на местах в дипломатической сфере. У нас в Государственном департаменте есть команды, работающие в различных районах Сирии или в приграничных районах соседних стран. У нас есть местные силы, которые мы обучили в различных районах Сирии. Наши союзники также располагают местными силами.

Существуют различные сценарии. Вам знакомы некоторые из них, потому что вы освещали их: начиная с того, как мы отреагировали на вторжение России в Грузию в 2008 году, и до того, как международное сообщество реагирует на вторжение России в восточную Украину, без использования американских военнослужащих на местах. В течение многих лет, как вы знаете, у нас были местные союзники на местах на севере Ирака, и мы обеспечивали воздушную поддержку. Я не хочу сказать, что в будущем мы применим в Сирии какой-либо из этих сценариев. Я просто говорю, что мы можем проявлять активность многими способами. Военные продолжают осуществлять свою миссию по обеспечению разгрома ИГИЛ, как, на мой взгляд, очень ясно вчера заявил Министр обороны США Мэттис.

Г-Н ПАЛЛАДИНО: Слово предоставляется корреспонденту Reuters. Лесли.

ВОПРОС: Г-н Посол, как вы приведёте сирийцев за стол переговоров? Я хочу сказать, что если Россия не будет выполнять эти требования, как вы убедите их сесть за стол переговоров, особенно если они думают, что выиграли войну?

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Я не в состоянии читать мысли сирийского руководства. Всё, что я могу сделать, это посмотреть на карту и поговорить с людьми, которые знакомы с ситуацией. Башар аль-Асад может думать, что он выиграл войну, но сейчас он контролирует лишь около половины территории Сирии. Половина населения не находится под его контролем. Эти сирийцы живут в районах, контролируемых нашими союзниками и партнерами на северо-востоке или союзниками Турции, или самими турками на северо-западе Сирии, а некоторые – даже в нашем районе вокруг Аль-Танфа на юге, или по ту сторону границы в Ливане, Иордании и Турции, или в Европе. Это более 10 миллионов человек. И он руководит государством-трупом почти без экономики, без доступа к его топливным и газовым ресурсам в их нынешнем виде, и без обещания или надежд на восстановление, потому что Соединенные Штаты в рамках своей политики, поддерживаемой очень уверенным большинством в Европейском союзе, блокируют помощь с восстановлением. Так что я не думаю, что он что-либо выиграл.

ГН ПАЛЛАДИНО: Associated Press. Мэтт.

ВОПРОС: У меня создаётся впечатление, что я уже видел этот фильм раньше, когда Асад был в гораздо худшем положении (неразборчиво) в военном отношении и контролировал еще меньше, чем то, что он контролирует в настоящее время. И на встречах, которые я освещал в Швейцарии, конечно, не было достигнуто абсолютно ничего. Я хочу сказать, что они не смогли даже усадить сирийцев за стол переговоров. Почему вы думаете, что семь стран, входящих в малую группу, призывающую Стаффана де Мистуру как можно скорее созвать этот конституционный совет, а затем доложить о ходе работы до праздника Хэллоуин, – что даёт вам основания считать, что у вас есть какой-либо позитивный импульс, которого у вас не было в прошлом?

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Мы наблюдаем отрицательную динамику, как я сказал, из-за инцидента с участием российского самолета, возникшего в результате действий в Сирии военных различных стран. Не считая наши собственные вооруженные силы, о которых я говорил, мы уделяем значительные количество времени для бесед с военными трёх других стран. Мы не говорим с иранцами, но очень внимательно следим за их действиями. Никого из них не устраивает нынешняя ситуация в Сирии в плане безопасности. Никто из них не планирует выйти из Сирии в ближайшее время. Поэтому, если вы не придёте к какому-то политическому урегулированию, существует риск возникновения гораздо более крупного конфликта – конфликта “красные против синих” в противоположность конфликту вооруженных сил против местных джихадистов или местных повстанцев. И в этом состоит отличие от того, когда мы сделали это –

ВОПРОС: Такая же ситуация существовала пять лет назад.

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Нет, это не так.

ВОПРОС: Да, происходило следующее –

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Нет, подождите. Нет, подождите. Давайте просто –

ВОПРОС: Перед тем, как в Сирию вошли россияне, по сути, была такая же ситуация, но Асад проигрывал.

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Нет, в Сирии не было российских войск, не было американских войск, не было израильских войск, и не было турецких войск. Это четыре страны – там были иранцы в некотором количестве, но гораздо меньше по сравнению с нынешней ситуацией. И Иран не имел столь широкого влияния. Так что с тех пор в Сирии начали действовать четыре с половиной из пяти внешних военных сил, которым я уделил сегодня много внимания. Их не было там, когда вы были в Женеве – извините – и точка.

Следующий вопрос.

Г-Н ПАЛЛАДИНО: Давайте предоставим слово журналисту в переднем ряду здесь, пожалуйста.

ВОПРОС: Вопрос из двух частей. Во-первых, это вторая половина вопроса Мэтта. Когда россияне, турки и иранцы достигли гораздо больше импульса в мирном процессе в Астане, а ваше заявление явно не включает в себя ни одну из этих стран, как вы пытаетесь преодолеть разрыв, добиться их участия в переговорах? И второй вопрос: в понедельник вечером я видел Президента Рухани и прямо спросил его: “При каких условиях вы выведете свои войска из Сирии?” И он сказал: “Мы намерены оставаться там, пока нас просит об этом правительство, и существует необходимость в нашем присутствии в военном отношении”.

Так как же вы создадите стимул или ситуацию, в которой иранцы больше не захотят находиться в Сирии?

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Какой была первая часть вопроса? Я забыл, потому что полностью погрузился в размышления о том, как ответить на вторую часть. (Смех.)

ВОПРОС: Первая часть вопроса была об Астане и о том факте, что этот процесс имеет доверие, а –

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Ах да, ясно. Видите ли, в какой-то момент международное сообщество надеялось, что три члена Астанинской группы помогут подготовить список, потому что Турция поддерживает очень хорошие контакты с силами сопротивления, и очевидно, что россияне и иранцы общаются с режимом. И они сделали это. Они подготовили два списка, которые, насколько мне известно, были полностью утверждены. Были некоторые относительно небольшие споры в отношении третьего списка, по гражданскому обществу, но наши российские друзья сообщают нам, что режим не изменит своей позиции в этом отношении.

Список существует, и Стаффан де Мистура имеет полномочия ООН по продвижению вперёд. Перед ним была поставлена задача составить третий список – и это было согласовано с россиянами, иранцами и турками. Он сделал это. В течение девяти месяцев он согласовывал поимённо весь список с каждым из представителей Астанинской группы, поэтому они очень активно участвуют в этом процессе. Они помогли создать этот список. Просто первый тактический приём, состоявший в попытке добиться утверждения режимом этого списка тем или иным способом, не увенчался успехом.

Что касается иранцев, они находятся там не только для того, чтобы помогать режиму Асада защищаться от собственных граждан, вооруженных винтовками. Иран располагает ракетами дальнего радиуса действия, он располагает радарными системами, он располагает системами противовоздушной обороны и другими военными возможностями, которые мы ассоциируем с демонстрацией силы в регионе. Это очень похоже на то, что мы видим в южном Ливане, очень похоже на то, что мы видим в северном Йемене. Это то, что, на мой взгляд, заставило Израиль вмешаться, хотя вам следует спросить об этом израильтян. Как я говорил еще в 2015 году, я не думаю, что израильтяне, за исключением одного инцидента на Голанских высотах, были вовлечены в Сирии в военном отношении. Очевидно, что в настоящее время они очень, очень активны. Что изменилось? Всё упирается в Иран и то, что Иран пытается там осуществить. Я с уважением выскажу мнение, что деятельность Ирана в Сирии почти не связана с защитой режима в Дамаске от его собственных граждан.

ВОПРОС: Да, но это не ответ на мой вопрос о том, как создать стимулы или условия, которые побудят Иран уйти, будь то потому, что он почувствует давление, или потому, что он посчитает, что это умный политический ход?

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Речь идёт об оказании давления, потому что, согласно нашей оценке, по крайней мере, россиян, россияне и иранцы хотят, если не спасти режим Асада, иметь в Дамаске дружественный режим. Политический процесс дает им возможность попытаться добиться этого так же, как военная кампания позволяет им защищать режим. Но долгосрочное военное присутствие, включая демонстрацию силы – на что, как представляется, нацеливаются иранцы, – это немного больше, чем их минимальные цели и, похоже, является бонусом. То, что мы пытаемся предложить, – это оказание на них давления, чтобы заставить их уйти.

Г-Н ПАЛЛАДИНО: Прошу вас.

ВОПРОС: Большое спасибо.

Г-Н ПАЛЛАДИНО: Конечно.

ВОПРОС: Благодарю вас, г-н Посол. Меня зовут (неразборчиво) из (неразборчиво) Media Network*. Приятно видеть вас снова. Г-н Посол, у меня два вопроса. Первый из них связан с тем, как добиться выхода иранцев из Сирии. Вы попробуете вместе с россиянами заставить иранцев выйти из Сирии? Вы, в частности, на это рассчитываете? И мой второй вопрос – о курдах. Какое место они занимают в вашей стратегии в Сирии? Они не являются частью политического процесса Стаффана де Мистуры, и нет уверенности в отношении их будущего. Есть ли у США планы в отношении них?

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ:  Во-первых, мы не собираемся заставлять иранцев выйти из Сирии. Мы даже не думаем, что россияне могут заставить иранцев выйти из Сирии, потому что это подразумевает применение силы, военные действия, подобно тому, как мы заставили Армию Ирака выйти из Кувейта в 1991 году. Речь идёт только о политическом давлении. Каждый раз, когда я говорю об этом, люди закатывают глаза. Я был частью вывода всех американских войск – а те же формулировки применяются в отношении Ирана, – из Вьетнама в 1973 году. Израильтяне покинули Ливан в 2006 году. Я принимал участие в этом процессе в рамках резолюции СБ ООН 1701. Я могу привести полдюжины примеров, только на Ближнем Востоке, когда военные силы покидали территории, когда начинался политический процесс, когда в международном сообществе наступало понимание того, что вы возвращаетесь к существовавшему ранее статусу-кво, или достигается какой-либо другой политический результат.

Это то, к чему мы стремимся. Никто никого не заставляет. С правовой точки зрения, сирийское правительство пригласило иранцев в страну. Мы надеемся, что сирийское правительство, какое бы правительство там ни пришло к власти в конце этого политического процесса или в какой-то момент в политическом процессе, больше не будет ощущать необходимость в присутствии там иранских сил, в частности, иранских сил, которые, как представляется, находятся там для других целей, помимо помощи сирийскому режиму.

ВОПРОС: А второй вопрос о курдах?

Г-Н ПАЛЛАДИНО: Это последний вопрос, хотя, пожалуй, есть время для еще одного вопроса.

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: А, он задал второй вопрос – о курдах.

Г-Н ПАЛЛАДИНО: Отлично.

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Сирийские демократические силы (СДС), в которых участвуют как курдские, так и арабские силы, являются нашими союзниками в борьбе против ИГИЛ. Наша позиция, которую разделяют все остальные, заключается в том, что все граждане Сирии, включая жителей северо-востока страны, должны участвовать в политическом процессе. Стаффан де Мистура работает над этим, и мы увидим, как будет развиваться этот процесс под руководством Стаффана в предстоящие месяцы.

Г-Н ПАЛЛАДИНО: Последний вопрос задаст Ник из Bloomberg.

ВОПРОС: Г-н Джеффри, у меня два коротких вопроса. Вы говорите, что россияне и иранцы хотят иметь дружественный режим. Тогда какой смысл им участвовать в политическом процессе, который может поставить под угрозу достижение этой цели? Ведь Асад продемонстрировал полную готовность руководить этим, как вы выразились, государством-трупом. Затем, во-вторых, по поводу иранского присутствия, вы считаете, что их присутствие как бы создает благоприятную почву для возрождения ИГИЛ? Это ещё один предмет вашей обеспокоенности в отношении процесса?

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Ответ на второй вопрос – да. Многие из собравшихся здесь журналистов помнят, что произошло в Ираке и Сирии в 2012 и 2013 годах. Да, если народом правят деспоты, которые, в частности, осуществляют репрессии в отношении суннитских арабов, и если международное сообщество считает своим долгом ответить на это, как мы, конечно же, считали в 2012 и 2013 годах, вы получаете “Аль-Каиду” варианта 2.0 под названием ИГИЛ, или вы получаете “Аль-Каиду” варианта 3.0, который будет называться сыном ИГИЛ.

Далее, что касается россиян и иранцев, дружественное правительство не обязательно означает правительство-труп, руководящее руинами половины своей страны. Согласно вашим собственным сообщениям, это правительство до сих пор находит новые дьявольские способы угнетения своего собственного населения, включая некоторых людей, которых оно приглашает возвращаться в страну, либо призывая их на воинскую службу, либо бросая их в тюрьмы, лишая их имущества и так далее.

Я не считаю, что россиянам нужно именно такое дружественное правительство, в частности, правительство, которая будет очень дорого подпирать – и я намеренно использую глагол “подпирать”, – и поднимать – открывая двери для серьезных военных конфронтаций, подобных тем, что мы видели в прошлый понедельник, потому что международное сообщество, или его большая часть, а также соседи Сирии, недовольны этим конкретным другом России и Ирана. Это единственный ответ, который я могу вам дать. Если они хотят оставить у власти этого парня, нам будет трудно убедить их отказаться от него, но сохранение его у власти потребует огромных затрат.

ВОПРОС: Но ведь они, похоже, готовы были терпеть его до настоящего момента.

ПОСОЛ ДЖЕФФРИ: Они не сталкивались с некоторыми издержками, с которыми они сталкиваются в настоящее время. Они с самого начала думали, что выиграют войну – ладно, пусть это и займёт некоторое время. Это моя интерпретация того, как россияне и иранцы рассматривали середину 2018 года. Они надеялись начать массированное военное наступление, считая, что Соединённые Штаты выведут свои войска из Сирии. Они планировали делать вид, что участвуют в политическом процессе, с тем чтобы мировое сообщество время от времени получало доклады от г-на де Мистуры здесь, в Нью-Йорке, или в Женеве на некоторых пресс-конференциях, но ничего бы не происходило.

Между тем, они бы захватили один за другим участки территории, а затем заявили бы: такова новая ситуация на местах. Режим явно был бы восстановлен. Режим является реальностью. Терпите его, открывайте путь для денежных потоков на цели восстановления. Вас ждет много выгодных сделок. Позвольте беженцам вернуться – или, вернее, ещё лучше, заставьте беженцев вернуться, по крайней мере, тех, чьего возвращения хочет Асад, потому что, поверьте мне, как я слышал недавно от одной из стран, около половины людей на самом деле хотят вернуться, – позвольте беженцам, чьего возвращения добивается режим, вернуться, забудьте о процессе ООН, отправьте резолюцию 2254 в мусорный ящик истории, и давайте сотрудничать с режимом Асада. На мой взгляд, они надеялись, что такой будет ситуация – какой термин вы применили? О, к Хэллоуину. Они не увидят этого к Хэллоуину.

Пожалуй, на этой ноте я закончу.

Г-Н ПАЛЛАДИНО: Отлично, спасибо. Замечательно. Благодарю вас, г-н Джеффри. Хорошо, всем спасибо. Запрет на разглашение содержания брифинга снят.


Посмотреть источник: https://www.state.gov/r/pa/prs/ps/2018/09/286289.htm
Этот перевод предоставляется для удобства пользователей, и только оригинальный английский текст следует считать официальным.
Рассылка новостей
Введите вашу контактную информацию, чтобы подписаться на новости или изменить параметры подписки.