rss

Противодействие Ирану

Facebooktwittergoogle_plusmail
English English, العربية العربية, Français Français, Português Português, Español Español, اردو اردو, हिन्दी हिन्दी

Выпуск за ноябрь/декабрь 2018г
Стратегия Администрации Трампа
Автор — Майкл Помпео

 

Конец «холодной войны» заставил политическое руководство и аналитиков переосмыслить самые серьезные проблемы, стоящие перед национальной безопасностью США. Появление «Аль-Каиды», киберпреступников и других опасных организаций подтвердило наличие угрозы для негосударственных субъектов. Однако в равной мере пугающим был возврат преступных режимов – государств-изгоев, которые попирают международные нормы, не относятся с уважением к правам человека и фундаментальным свободам, и посягают на безопасность американского народа, союзников и партнеров США, а также всего мира.

Главными преступными режимами являются Северная Корея и Иран. Их преступления против мира во всем мире многочисленны, но оба государства приобрели особую известность благодаря своим программам ядерного оружия, которые проводились десятилетиями в нарушение запретов, наложенных международным сообществом. Несмотря на все дипломатические усилия Вашингтона, Пхеньян ввел политическое руководство США в заблуждение чередой нарушенных соглашений по контролю над вооружениями, восходящих по времени к администрации Джорджа Буша-старшего. Программы ядерного вооружения и баллистических ракет Северной Кореи развивались так стремительно, что после избрания Дональда Трампа Президент Барак Обама сообщил ему, что они станут главной угрозой национальной безопасности во время его правления. Аналогичная ситуация сложилась с Ираном: сделка, которую заключила администрация Обамы в 2015 году — Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) – не смогла положить конец ядерным амбициям страны. Фактически, поскольку Ирану было известно, что администрация Обамы отдает приоритет сохранению сделки, благодаря СВПД, режим чувствовал свою безнаказанность и ещё более активно поддерживал вредоносную деятельность. Сделка также обеспечила Тегерану огромные доходы, которые верховный лидер использовал для спонсорства терроризма на всём Ближнем Востоке (практически без последствий для себя), и которые способствовали экономическому процветанию режима, по-прежнему фанатично распространяющего свою революцию за рубежом и навязывающего её внутри страны.

Рост угрозы, исходящей от Северной Кореи и Ирана, пришелся на период, последовавший за войной в Ираке, и это осложняет поиск методов противодействия ей: к затратам на долгосрочные военные обязательства для защиты от оружия массового уничтожения американцы небезосновательно относятся со скептицизмом. Поскольку трудности с Ираком ещё свежи в памяти, а предыдущие соглашения по ограничению угрозы со стороны Северной Кореи и Ирана оказались бессильны, потребуются новые дипломатические парадигмы, чтобы не дать этим упорствующим в неподчинении режимам причинить вред.

На сцену выходит Президент Трамп.  Несмотря на то, что официальные лица Вашингтона проявляют беспокойство по поводу его стиля взаимодействия на международном уровне, его дипломатия базируется на взвешенном подходе, который даёт США преимущество в противодействии преступным режимам.

ДОКТРИНА ТРАМПА

Как во время предвыборной кампании, так и на посту главы государства Президент Трамп недвусмысленно заявлял о необходимости занятия Америкой лидерской позиции, чтобы вывести интересы безопасности США на первое место. Этот принцип, основанный на здравом смысле, противоположен лозунгу администрации Обамы «лидерство из-за спины», стратегии потакания, которая давала неверное представление о якобы уменьшении мощи и влияния Америки. Лидерство из-за спины привело к тому, что угроза со стороны Северной Кореи возросла, как никогда. Лидерство из-за спины, в лучшем случае, задержало стремление Ирана стать ядерной державой, но способствовало росту вредоносного влияния и угрозы террора со стороны Исламской Республики.

Сегодня Северная Корея и Иран были поставлены в известность о том, что США не позволят им бесконтрольно осуществлять свою дестабилизирующую деятельность. Энергичная международная кампания давления против Северной Кореи, возглавленная США, в сочетании с чёткими и недвусмысленными заявлениями о том, что при необходимости США будут защищать свои жизненные интересы силовыми методами, создали условия для переговоров, кульминацией которых стала встреча на высшем уровне между Президентом Трампом и Председателем Ким Чен Ыном в Сингапуре в июне этого года. На этой встрече Председатель Ким взял на себя обязательства по окончательной, подлежащей полной проверке денуклеаризации Северной Кореи. Северная Корея брала на себя подобные обязательства и в прошлом, но, в отличие от предыдущих, это было первое личное обязательство по денуклеаризации одного лидера перед другим. Возможно, это означает смену стратегии Председателем Кимом, может быть, и нет, поэтому нам ещё многое предстоит сделать, чтобы оценить его намерения и убедиться в выполнении им обязательств.  Но подход Президента Трампа создал возможность для мирного разрешения вопроса, имеющего жизненно важное значение для национальной безопасности, который в течение долгого времени беспокоил политическое руководство. Президент, наш Специальный представитель по Северной Корее (Стивен Биган) и я будем пристально следить за тем, чтобы не упустить эту возможность.

По отношению к Ирану администрация Трампа аналогичным образом проводит кампанию «максимального давления», направленную на пресечение доходов, которые режим, и в особенности Корпус стражей исламской революции (КСИР), — воинское подразделение Ирана, непосредственно подчиняющееся верховному лидеру, — использует для финансирования актов насилия через группировку «Хезболла» в Ливане, ХАМАС в Палестине, режим Асада в Сирии, повстанцев-хуситов в Йемене, боевиков-шиитов в Ираке и собственных агентов, планирующих тайные заговоры во всех странах мира.

Однако Президент Трамп не хочет очередного долгосрочного военного присутствия США на Ближнем Востоке или, к слову, в любом другом регионе. Он открыто говорит об ужасных последствиях вторжения в Ирак в 2003 году и в Ливию в 2011 году.  Политические эксперты могут сеять страх, распространяя идею о том, что данная администрация вовлечет США в войну, но очевидно, что у американцев есть Президент, который, не боясь использовать военную мощь (спросите Исламское Государство, Талибан или режим Асада), в то же время не стремится это делать. Подавляющие воинские силы всегда будут опорой и защитой американского народа, но они не должны быть главным средством.

Северная Корея и Иран были поставлены в известность о том, что США не позволят их дестабилизирующей деятельности продолжаться бесконтрольно.

Ещё один важный аспект дипломатии Президента заключается в его желании вступать в диалог с самыми упорными противниками США. В июле он заявил, что «дипломатия и взаимодействие предпочтительнее конфликтов и враждебности». Обратите внимание на его подход к Северной Корее: его дипломатия по отношению к Председателю Киму ослабила напряжение, нараставшее день ото дня.

Желание Президента вступать во взаимодействие дополняется его инстинктивным неприятием неудачных сделок. Его понимание значимости рычагов воздействия в любых переговорах исключает возможность крайне непродуктивных соглашений, подобных СВПД. Он готов добиваться соглашений с противниками США, но так же свободно прекращает переговоры, если они в итоге не служат интересам США. В этом существенное отличие от подхода администрации Обамы к СВПД, который заключался в том, что сделка стала самоцелью, достичь которую нужно было любой ценой.

Рассматривая будущую сделку с Северной Кореей, уровень которой выше СВПД, мы описывали свою цель следующим образом: «окончательная, подлежащая полной проверке денуклеаризация Корейского полуострова, по соглашению с Председателем Ким Чен Ыном». «Окончательная» означает, что Северная Корея никогда не будет иметь возможности возобновить свои программы оружия массового поражения и баллистических ракет – то, чего СВПД не смог добиться от Ирана. «Подлежащая полной проверке» означает, что будут применяться более строгие стандарты проверки, нежели те, что требовались в рамках СВПД; в плане, помимо прочих недостатков, не было требований об инспекциях основных военных объектов Ирана. Точный охват соглашения с Северной Кореей еще будет обсуждаться во время переговоров, но «окончательная» и «подлежащая полной проверке» — основа, относительно которой мы не пойдем на компромисс.

УГРОЗА ИРАНА

Обязательства Президента Трампа в отношении безопасности американского народа в сочетании с его неприятием необязательного применения военной силы и желанием вступать в диалог с противниками создают новую структуру противодействия преступным режимам. Сегодня нет более преступного режима, чем режим Ирана. Это началось в 1979 года, когда относительно небольшая группа исламских революционеров захватила власть. Революционный менталитет режима с тех пор определяет его действия: вскоре после основания КСИР создал спецподразделение «Кудс», элитную воинскую единицу, и поручил ей вынести революцию за пределы Ирана. С того времени должностные лица режима подчинили все свои обязанности в отношении внутренних и иностранных дел экспорту революции за рубеж.

В результате за последние четыре десятилетия режим широко сеял разрушение и нестабильность – и СВПД не положил конец этой негативной деятельности. Сделка не предотвратила полностью гонку ядерных вооружений Ирана – напротив, в апреле главный иранский чиновник, ответственный за ядерные разработки, заявил, что страна может возобновить свою ядерную программу в течение нескольких дней; это позволяет предположить, что СВПД вообще не намного задержал программу. Сделка также не пресекла насильственную и дестабилизирующую деятельность Ирана в Афганистане, Ираке, Ливане, Сирии, Йемене и Газе. Иран по-прежнему снабжает хуситов ракетами, которые запускаются в Саудовскую Аравию, поддерживает нападения ХАМАС на Израиль и вербует впечатлительную афганскую, иракскую и пакистанскую молодёжь, отправляя их воевать и погибать в Сирии. Благодаря субсидиям Ирана, средний ливанский боевик из группировки «Хезболла» зарабатывает в месяц в два или три раза больше, чем пожарник в Тегеране.

В мае 2018 года Президент Трамп отказался от ядерной сделки, потому что было очевидно, что она не защищает интересы национальной безопасности США или наших союзников и партнеров, и не вынуждает Иран к нормальной деятельности. В июле иранский дипломат, базирующийся в Вене, был арестован за поставку взрывчатых веществ террористам, собиравшимся осуществить взрыв во время политических протестов во Франции. Из этого видно, что в то время как лидеры Ирана пытаются убедить Европу сохранить ядерную сделку, они тайно замышляют террористические акты в самом центре континента. В совокупности, действия Ирана привели к тому, что страна очутилась в положении изгоя, к отчаянию иранского народа.

КАМПАНИЯ ДАВЛЕНИЯ

Вместо иранской ядерной сделки Президент Трамп начал многоцелевую кампанию давления. Её первым компонентом стали экономические санкции. Президент использует силу санкций для давления на режим при малых вмененных издержках для США. При администрации Трампа США наложили 17 раундов санкций, относящихся к Ирану, направленных на 147 физических и юридических лиц, связанных с Ираном.

Цель этих агрессивных санкций заключается в том, чтобы принудить иранский режим сделать выбор: прекратить или продолжать политику, которая изначально привела к принятию мер. Решение Ирана продолжать свою разрушительную деятельность уже привело к серьезным экономическим последствиям, которые усугубляются недобросовестной практикой должностных лиц, преследующих собственные интересы. Избыточное вмешательство КСИР в экономику под прикрытием приватизации приводит к тому, что ведение дел в Иране становится убыточным предприятием, а иностранные инвесторы не могут быть уверены в том, что они финансируют – коммерцию или терроризм. Вместо того чтобы воспользоваться финансовыми благами, полученными благодаря СВПД, для повышения материального благополучия иранского народа, режим паразитирует на нём и отводит миллиарды на субсидирование диктаторов, террористов и преступных группировок. Иранцы справедливо возмущены. За последний год стоимость риала упала. Треть молодежи в Иране – безработные. Невыплата заработной платы ведёт к росту забастовок. Нехватка топлива и воды встречается повсеместно.

Эта проблема создана самим режимом. Иранская элита коррупцией и рэкетом напоминает мафию. Два года назад иранцы пылали законным гневом, когда из просочившейся информации о денежных операциях стало ясно, что огромные суммы денег необъяснимо пополняют счета высших лиц в правительстве. Годами духовенство и должностные лица под прикрытием религии грабили иранский народ. Сегодня участники протестов скандируют, адресуя свои слова режиму: «Вы разорили нас во имя религии». По данным лондонской газеты «Кайхан», Аятолла Садек Лариджани, глава иранской судебной власти, который подвергся санкциям США в этом году за нарушение прав человека, обладает, как минимум, $300 миллионами, полученными в результате расхищения государственных фондов. Нассер Макарем Ширази, великий аятолла, также стоит много миллионов долларов. Он известен как «сахарный султан», поскольку под его давлением правительство Ирана снизило субсидии для внутренних производителей сахара, в то время как он наводняет рынок собственным более дорогим импортным сахаром. Деятельность такого рода лишает простых иранцев работы. Аятолла Мохаммад Эмами Кашани, который в течение последних 30 лет был одним из лидеров пятничной молитвы в Тегеране, организовал перевод нескольких прибыльных шахт от правительства в собственный фонд. Сейчас он тоже стоит миллионы долларов. Коррупция доходит до самого верха. У верховного лидера Ирана Аятоллы Али Хаменеи есть собственный, личный неподотчётный хеджевый фонд «Сетад» стоимостью $95 миллиардов. Это богатство не облагается налогом, получено путём экспроприации активов политических и религиозных меньшинств, и используется как грязные деньги для КСИР. Другими словами, главный святой Ирана руководит так же хищнически, как и лидеры Третьего Мира.

Алчность режима создала раскол между народом Ирана и его лидерами, и должностным лицам сложно убедить молодых иранцев возглавить следующее поколение революционеров. Теократические аятоллы могут денно и нощно проповедовать «смерть Израилю» и «смерть Америке», но не могут скрыть своё вопиющее лицемерие. Мохаммад Джавад Зариф, Министр иностранных дел Ирана, имеет дипломы Государственного университета Сан Франциско и Университета Денвера, а Али Акбар Велайати, главный советник верховного лидера, учился в Университете Джона Хопкинса. Хаменеи разъезжает с шофером в автомобиле марки BMW, хотя он призывает иранский народ покупать продукцию, произведенную в Иране. Это явление аналогично происходившему в Советском Союзе в 70-х и 80-х годах, когда дух революции 1917 года начал выветриваться из-за двуличности руководства страны. Политбюро не могло больше всерьёз советовать советским гражданам принять коммунизм, когда советские должностные лица сами втайне торговали контрабандными джинсами и пластинками «Битлз».

Лидеров Ирана, особенно возглавляющих КСИР, например, Касема Солеймани, главу спецподразделения «Кудс», нужно заставить на своей шкуре почувствовать тяжкие последствия насилия и коррупции. Учитывая, что ставленниками режима руководит страсть к самообогащению и революционная идеология, от которых они так легко не откажутся, необходимы суровые санкции, чтобы изменить укоренившиеся привычки. Именно поэтому администрация Трампа вновь вводит санкции США, снятые или временно приостановленные в рамках ядерной сделки; некоторые вступили в силу 7 августа, остальные будут применены 5 ноября. Мы намерены свести импорт иранской сырой нефти практически к нулю 4 ноября. В рамках нашей кампании борьбы с иранским режимом, финансирующим террористов, мы также сотрудничаем с Объединёнными Арабскими Эмиратами в деле ликвидации сети обмена валюты, которая обеспечивает перевод миллионов долларов для спецподразделения «Кудс». США обращаются с призывом ко всем государствам, которым надоела разрушительная деятельность Исламской Республики, поддержать иранский народ и присоединиться к нашей кампании давления. Нашу работу умело возглавит новый Специальный представитель по Ирану Брайан Хук.

 

США будут продолжать оказывать давление до тех пор, пока Иран не продемонстрирует существенный и стабильный сдвиг политического курса.

Экономическое давление составляет одну часть кампании США. Сдерживание – вторую. Президент Трамп верит в чёткие меры, которые предотвратят возобновление ядерной программы Ирана или продолжение его вредоносной деятельности. Он недвусмысленно объявил Ирану и другим странам, что не потерпит попыток угрожать США; в случае угрозы безопасности США он нанесёт ответный удар. Председатель Ким почувствовал это давление, и без этого он никогда не сел бы за стол переговоров в Сингапуре. Связи Президента с общественностью сами по себе являются механизмом сдерживания. Сообщение в Твиттере, написанное заглавными буквами и адресованное Президенту Ирана Хасану Роухани в июле, в котором он требовал, чтобы Иран прекратил угрожать США, было основано на стратегическом расчете: иранский режим понимает военную мощь США и опасается её. В сентябре группы боевиков в Ираке обстреляли ракетами здание посольства США в Багдаде и консульство США в Басре, создав угрозу для жизни. Иран не прекратил эти атаки, осуществленные его ставленниками, получающими от него финансирование, оружие и обучение. США призовут режим в Тегеране к ответу за любые нападения, в результате которых будут ранены наши сотрудники или повреждены наши объекты. Защищая жизнь американцев, Америка будет реагировать быстро и решительно.

Мы не ищем войны. Но мы должны заставить Иран уяснить себе, что эскалация приведет к поражению; воинская доблесть Исламской Республики несравнима с доблестью США, и мы не боимся дать лидерам Ирана понять это.

РАЗОБЛАЧЕНИЕ ИРАНА

Ещё одним важным компонентом кампании США по оказанию давления на Иран является стремление раскрыть бесчеловечность режима. Преступный авторитарный режим более всего боится выставления напоказ его истинной деятельности. Администрация Трампа по-прежнему будет проливать свет на режим: его нелегальные потоки доходов, вредоносную деятельность, мошеннические операции и беспощадное подавление. Иранский народ должен понимать всю глубину своекорыстия, руководящего действиями режима. Хаменеи и его приспешники не смогут справиться с гневом народа и международной общественности, если раскроется всё, чем они занимаются. Начиная с прошлого года, участники протестов выходят на улицы, скандируя: «Оставьте Сирию, подумайте о нас!» и «Народ нищенствует, а муллы живут, как боги!». США поддерживают народ Ирана.

Президент США Рональд Рейган понимал силу разоблачения, когда называл Советский Союз «империей зла». Проливая свет на злоупотребления режима, он призывал к солидарности с народом, давно страдающим под игом коммунизма. Аналогичным образом, действуя во имя иранского народа, администрация Трампа смело раскрывала безжалостные репрессии режима внутри страны. Режим настолько привержен определённым идеологическим принципам, — включая распространение Исламской Революции посредством ведения войны с помощью своих ставленников, подавление братских стран с мусульманским большинством, непреклонное противостояние Израилю и США и жесткий социальный контроль, ограничивающий права женщин, — что не признает никаких альтернативных идей. В результате режим десятилетиями отказывал своему народу в правах человека, уважении достоинства и основных свободах. Поэтому, например, в мае иранская полиция арестовала Маэдэ Ходжабри, гимнастку-подростка, за публикацию в Инстаграме видеозаписи своего танца.

Особенно ретрограден режим по отношению к женщинам. После революции появилось требование о ношении женщинами хиджаба, и чтобы обеспечить соблюдение, государственная полиция нравов избивала женщин на улицах и арестовывала тех, кто отказывался выполнить это требование. Недавние протесты против формы одежды для женщин показывают, что эта политика несостоятельна, и само собой разумеется, что Хаменеи должен это знать. Но в июле активистку, снявшую хиджаб, приговорили к 20 годам тюремного заключения.

Режим также регулярно арестовывает представителей религиозных и этнических меньшинств, включая бахаистов, христиан и дервишей «Гонабади», когда они выступают в защиту своих прав. Неизвестное количество иранцев подверглось пыткам и погибло в тюрьме Эвин – застенки не хуже подвалов Лубянки, ужасной штаб-квартиры КГБ. Среди заключенных было несколько ни в чем не повинных американцев, задержанных на основании сфабрикованных обвинений, жертв внешней политики режима, одним из механизмов которой является взятие заложников.

С декабря прошлого года демонстранты начали выходить на улицы Тегерана, Караджа, Исфахана, Арака и многих других городов, чтобы мирно призвать к улучшению жизненных условий. В ответ в январе, с началом нового года, режим произвольно арестовал до 5 тысяч демонстрантов. По сведениям, сотни остались за решеткой, и более двенадцати погибли от рук собственного правительства. Лидеры цинично называют причиной смерти самоубийство.

Мы разоблачаем эти злоупотребления, потому что это в характере США. Как заявил Президент Рональд Рейган во время своего выступления в Московском государственном университете в 1988 году, «свобода – это признание того, что никто не имеет монополии на правду – ни отдельные люди, ни отдельные органы власти или правительство, и что жизнь каждого бесконечно ценна, и что каждый из нас был призван в этот мир с какой-то целью, и каждому есть что предложить миру». В мае администрация Трампа выделила 12 областей, в которых Иран должен добиться прогресса, если наши отношения должны измениться; сюда входит абсолютное прекращение обогащения урана, предоставление полного отчета о предыдущей военной направленности ядерной программы, прекращение распространения баллистических ракет и провокационных ракетных обстрелов, освобождение граждан США, прекращение поддержки терроризма и др.

Президент Трамп ясно дал понять, что давление будет только расти, если Иран не выполнит те стандарты, которые желательны для США и их партнеров и союзников, а также непосредственно для иранского народа. Именно поэтому Вашингтон также требует, чтобы Тегеран значительно улучшил ситуацию с правами человека. Как постоянно повторяет Президент, он готов к диалогу. Но как и в случае с Северной Кореей, США будут продолжать оказывать давление до тех пор, пока Иран не продемонстрирует существенный и устойчивый сдвиг политического курса.  Если Иран сделает это, вероятность нового всеобъемлющего соглашения резко возрастет. Мы думаем, что сделка с режимом возможна. Если же этого не произойдет, Иран будет платить всё более высокую цену за свою безрассудную и насильственную деятельность во всем мире.

Президент Трамп предпочитает не проводить эту кампанию в одиночку; он хочет, чтобы союзники и партнеры США присоединились к нему. Действительно, другие страны уже разделяют общее понимание того, какую угрозу представляет собой Иран помимо своих ядерных амбиций. Президент Франции Эммануэль Макрон сказал: «Важно сохранять твердость по отношению к региональной деятельности и баллистической программе Ирана»; Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй заявила, что она «чётко видит, какую угрозу представляет собой Иран для Персидского залива и во всём Ближнем Востоке». Это общее мнение относительно угрозы Ирана не оставляет государствам места для сомнений по поводу того, присоединяться ли к глобальной деятельности по изменению поведения Ирана – обширной деятельности, которая становится ещё масштабнее.

СИЛА ПРИСУТСТВИЯ ДУХА

Президент Трамп занял свой пост во времена столь же опасные, как и накануне первой или второй Мировой войны, или на пике «холодной войны». Но его смелость и решительность, сначала в отношении Северной Кореи, а затем в отношении Ирана, показала, чего можно добиться при наличии чётких убеждений, концентрации усилий по нераспространению ядерного вооружения и сильных союзников. Действия Президента Трампа в противостоянии преступным режимам опираются на веру в то, что моральная конфронтация приводит к дипломатическому разрешению проблем.

Это напоминает одну из величайших побед внешней политики прошлого века: победа Америки в «холодной войне». Во время первой недели своего президентства Рональд Рейган описал советских лидеров следующим образом: «Единственная мораль, которую они признают, это та, которая укрепляет их положение, что означает, что они сохраняют за собой право совершать любые преступления, лгать, мошенничать». Внешнеполитические аналитики раскритиковали его комментарий, считая, что его искренность помешает прогрессу на пути к миру. Но Президент также подчеркнул свои обязательства по проведению переговоров с Советской властью, факт, на который по большей части не обратили внимания. Сочетание ясности духа и дипломатической тонкости Президента Рейгана заложили основу для переговоров 1986 года в Рейкьявике, а впоследствии для падения советского коммунизма.

Те, кто всё ещё уверен, что искренность мешает переговорам, должны признать воздействие, которое целенаправленное риторическое и практическое давление оказывало и оказывает на преступные режимы. Иранское руководство должно принять во внимание темпы спада экономики Ирана и усиления протестов, и понять, что переговоры являются оптимальным путем к прогрессу.


Посмотреть источник: https://www.state.gov/secretary/remarks/2018/10/286751.htm
Этот перевод предоставляется для удобства пользователей, и только оригинальный английский текст следует считать официальным.
Рассылка новостей
Для того, чтобы подписаться на новости или получить доступ к вашим параметрам подписки, пожалуйста, введите вашу контактную информацию ниже.