rss

Посол Джеймс Джеффри, Специальный представитель по взаимодействию в Сирии, Специальный посланник в Глобальной коалиции по разгрому ИГИЛ

English English

Посол Джеймс Джеффри
Специальный представитель по взаимодействию в Сирии
Специальный посланник в Глобальной коалиции по разгрому ИГИЛ
Круглый стол для СМИ
27 июня 2019 года

 

Посол Джеффри: Сегодня я буду говорить здесь о Сирии. Я не буду говорить о различных мерах, которые принимает исполняющий обязанности Министра обороны США. Во-первых, он проводит пресс-конференцию в 14:45, и я не хочу отвлекать внимание от его выступления, плюс я не общался с ним последнее время, не присутствовал ни на одном из его совещаний. Опять же, моё внимание будет сосредоточено на Сирии.

Несколько вступительных комментариев. Буквально вчера вы видели ужасное нападение, совершённое, на наш взгляд, потенциально российскими или сирийскими военными в отношении “Белых касок” в районе Идлиба. Это очередной пример того, почему необходимо урегулировать этот конфликт и прекратить убийства.

Как заявил в сентябре в Нью-Йорке Президент Трамп, наше правительство стремится к деэскалации конфликта, и Идлиб является наиболее важным районом в этом отношении. Обстановка в остальной части страны относительно заморожена с точки зрения боевых действий, наших зон влияния и активизации политического процесса. В этом плане нам труднее всего добиться реальных действий от россиян, с которыми мы провели много времени. Я сопровождал Государственного секретаря Помпео в ходе поездки в Сочи в мае для встреч с Министром иностранных дел Лавровым и Президентом Путиным в попытке обеспечить продвижение вперёд в политическом процессе. Россияне теперь говорят, что они достигли прорыва. Я знаю, что Специальный посланник ООН Гейр Педерсен, которого мы поддерживаем на сто процентов, планирует в ближайшее время отправиться в Дамаск, чтобы попытаться заключить соглашение с Конституционным комитетом. Это первый шаг в соответствии с Резолюцией 2254 Совета Безопасности ООН с политической стороны по работе с народом Сирии в целях создания нового сирийского правительства, которое будет менее угрожающим для собственного народа. Половина сирийского населения, составляющего почти 24 миллиона человек, бежала с территории, контролируемой Президентом Асадом, либо в те районы Сирии, которые не находятся под его контролем, как правило, районы под контролем США или Турции того или иного рода, либо покинула страну. Конфликт породил около шести миллионов беженцев. Этот факт и ужасные жертвы среди гражданского населения, преднамеренные нападения на гражданских лиц и использование химического оружия – это лишь некоторые из причин, приведших к созданию группировки ДАИШ. Оно является, по крайней мере, непреднамеренным результатом кампании Асада и входит в число многих причин, по которым мы пытаемся, как я уже сказал, добиться деэскалации этого конфликта и инициировать политический процесс, в результате которого Сирия будет вести себя по-другому.

Ключом к этому являются россияне. Вполне возможно, что этот вопрос будет обсуждаться на переговорах между Президентом Путиным и Президентом Трампом в Осаке в ближайшие 48 часов.

Другой момент заключается в том, что боевые действия против ДАИШ идут очень успешно. Опять же, этот вопрос немного затрагивает область ответственности, которую мы совместно разделяем с Министерством обороны США в Сирии и Ираке – речь идёт о борьбе с основным террористическим ядром, которая является частью всего этого комплекса мер, охватывающего Сирию, Ирак и регион. Как вы знаете, в марте был разгромлен физический халифат в качестве военно-политической силы вдоль реки Евфрат в Сирии. Мы по-прежнему наблюдаем значительное террористическое присутствие в Ираке, на северо-востоке Сирии и в других районах Сирии. Мы принимаем меры против этих лиц как в военном отношении, так и в рамках операций по обеспечению стабильности в обеих странах. С этой целью мы по-прежнему решительно поддерживаем Глобальную коалицию в составе 80 стран и организаций. Два дня назад в Париже у нас состоялась встреча на уровне политических директоров для обсуждения политических вопросов. Исполняющий обязанности Министра обороны встретится сегодня вместе с моей делегацией с ключевыми Министрами обороны стран НАТО, которые участвуют в Коалиции, для координации военной политики, в том числе на северо-востоке Сирии.

На этом я остановлюсь.

Вопрос: [Неразборчиво] из агентства Reuters.

Одна из тем, за которыми мы внимательно следим, как журналисты, освещающие оборонные вопросы, – это ситуация на северо-востоке Сирии, [неразборчиво] границы с Турцией. Не могли бы вы проинформировать нас о том, как проходят ваши переговоры с Турцией по урегулированию опасений Сирийских демократических сил (СДС) в отношении возможного турецкого вторжения?

Посол Джеффри: Я только что провёл встречу с Министром обороны Турции по этому вопросу. По этой теме мы поддерживаем почти постоянный контакт с турками на очень, очень высоком уровне. Мы пришли к соглашению о том, что должна быть создана так называемая зона безопасности с выводом из нее боевиков группировки YPG, которая является ключевым элементом Сирийских демократических сил и элементом, который наиболее связан с Рабочей партией Курдистана (РПК) и поэтому вызывает наибольшую обеспокоенность у Турции. Необходимо отвести боевиков от границы, а их тяжёлое оружие – ещё дальше от границы.

Детали этого плана пока не согласованы между нами и турками. Это тема, которая вполне может быть поднята и на встрече Президента Эрдогана и Президента Трампа в Осаке.

Вопрос: Насколько вам известно, находятся ли сейчас элементы YPG вдоль приграничной зоны, которая обсуждается?

Посол Джеффри: Вопрос ясен. Опять же, группировка YPG входит в состав Сирийских демократических сил (СДС), которые являются вооружённым формированием, с которым мы официально имеем дело. Но СДС выросли из YPG, которая является военной армией группировки PYD, которая, по существу, является сирийским филиалом РПК. И она выполняет различные гражданские функции. Речь идёт о SDC и автономной администрации, и они получили новые названия. Есть целая группа названий, но аббревиатура YPG в основном относится к военным и политическим местным силам, которые преимущественно, но не полностью, состоят из курдов.

Вопрос: [Неразборчиво] как далеко от границы должны быть отведены [тяжелые вооружения]? [Неразборчиво] по этому поводу?

Посол Джеффри: По мнению США, эти вооружения должны быть отведены, в зависимости от того, о чём мы говорим, на расстояние от 5 до 14-20 километров. Турки заявили, что они хотели бы видеть отвод на 30 км.

Вопрос: [Неразборчиво] из агентства Associated Press.

На ваш взгляд, является ли размер зоны безопасности самым большим препятствием для достижения соглашения на данный момент?

Посол Джеффри: Размер важен, потому что зона включает в себя гораздо большее население. И, как мы ясно дали понять туркам, мы не контролируем северо-восток Сирии. Мы стремимся к разгрому ДАИШ с помощью военного присутствия США, которое сокращается по указанию Президента Трампа и, я уверен, будет сокращаться в дальнейшем. Некоторое время будет сохраняться остаточное присутствие, но мы конкретно не уточняли это. Но ни при каких обстоятельствах мы не решаем, на какое расстояние будут отведены боевики, или какой процент населения окажется в зоне безопасности. Это то, что мы должны обсудить с местными жителями. В беседах с ними мы предложили свою дистанцию, а турки – свою. Это один из вопросов, по которым мы полемизируем.

Вопрос: Как вы недавно слышали, попытки попросить союзников поддержать создание зоны безопасности своего рода [неразборчиво] мертвы.

Посол Джеффри: Эти усилия не мертвы. Они просто не предпринимались. То есть мы никогда ни к кому не обращались. Это один из своего рода неясных моментов, имевших место в декабре. Мы никогда ни к кому не обращались и не просили предоставить какое-либо военное присутствие для патрулирования, обеспечения выполнения договорённостей или работы с турками в зоне безопасности. Мы искали людей, вооруженные силы, которые бы выполняли элементы миссии по борьбе с ДАИШ, фактически проводимой нашими войсками на северо-востоке Сирии. Это одна из тем, которые будут обсуждаться здесь сегодня и неоднократно обсуждалась в Тампе с Объединенным Центральным командованием США (CENTCOM).

Вопрос: Они говорили “нет”, хотя их на самом деле не просили о поддержке?

Посол Джеффри: Да, можно выразиться и так.

Вопрос: Но сегодня их попросят об этом?

Посол Джеффри: Нет, их просят, и их неоднократно просили предоставить силы для проведения операций против ДАИШ или материально-технической поддержки этих операций против ДАИШ. Большинство стран делают это сейчас в Ираке. Мы и просим их делать это. Но мы никогда не просили их попытаться помочь нам, как я уже сказал, в обеспечении зоны безопасности или при работе в ней, потому что это двусторонние усилия, которые мы предпринимаем с турками и местным населением.

Вопрос: [Неразборчиво], но есть просьба, которая обсуждается здесь сегодня с группой союзников, в отношении выполнения работы по борьбе с ДАИШ в Сирии –

Посол Джеффри: Верно.

Вопрос: – вблизи зоны безопасности. Я имею в виду, вблизи того, что может быть зоной безопасности.

Посол Джеффри: Дело в том, что северо-восток Сирии – это почти треть территории страны, а зона безопасности, даже если взять турецкую зону, была бы лишь крошечной ее частью. И этот район не имеет большого присутствия боевиков ДАИШ. Я не могу наверняка сказать, что, если мы создадим зону безопасности, эти войска не будут в нее допущены, и так далее. Просто перед ними будет стоять иная задача.

Вопрос: Ясно. Как можно лучше всего описать то, как зона будет управляться или охраняться –

Посол Джеффри: Мы всё ещё работаем со всеми, кто участвует в этом процессе. Местные силы и местные гражданские власти будут играть главную роль в зоне, как они это делают сейчас. В зоне есть силы YPG, но, поскольку там нет большого присутствия ДАИШ, мы не слишком озабочены безопасностью в зоне, и там есть местные, по сути, полицейские силы или силы внутренней безопасности, и в зоне есть местное самоуправление.

Вопрос: [Неразборчиво] не могли бы вы объяснить, что вы ожидаете от союзников? Я имею в виду, что [неразборчиво]?

Посол Джеффри: Я не хочу особо вдаваться в подробности, потому что об этом расскажет Министр обороны. Сегодня он проведёт здесь презентацию на эту тему. Мы провели эту презентацию в политическом плане, как Государственный департамент, но в данном случае речь идёт о военных вопросах. Политика США состоит в стремлении добиваться гораздо большего присутствия Коалиции по борьбе с ДАИШ, состоящей из 80 стран, на северо-востоке Сирии в военном отношении, а также выделения средств для стабилизации районов. Я также разговаривал здесь с Европейским союзом о том, как он мог бы более конкретно поддержать то, что мы все делаем на северо-востоке. Гуманитарная помощь. У нас есть огромная проблема с перемещенными лицами в лагере Аль-Холь. У нас есть 10 000 заключенных, которые в основном являются боевиками ДАИШ, и нам нужна помощь Европейского союза в решении этих проблем, включая возвращение людей. Так что это очень сложный комплекс вопросов, связанных с северо-востоком.

Но что касается чисто военной стороны, об этом должен рассказать исполняющий обязанности Министра обороны США.

Вопрос: Ведутся ли также переговоры с россиянами? Я знаю, что вы сказали, что Президент Путин и Президент Трамп могут обсудить это, но на более низком уровне, на рабочем уровне.

Посол Джеффри: С россиянами ведутся постоянные дискуссии на всех уровнях, включая, как я уже сказал, майские встречи в Сочи с участием Госсекретаря Помпео, Министра иностранных дел Лаврова и Президента Путина по Сирии.

Вопрос: И при этом вы, как обычно, говорите россиянам: пожалуйста, прекратите поддержку сирийского правительства? Пожалуйста, прекратите ваши воздушные удары? Как бы вы охарактеризовали эти [неразборчиво]

Посол Джеффри: Мы пытаемся кратко изложить проблему. На наш взгляд, сирийское правительство по-прежнему считает, что может быть достигнуто военное решение конфликта, несмотря на то, что 40 процентов территории страны – не в руках Асада. Несмотря на то, что большинство сельскохозяйственных и энергетических богатств страны – не в руках Асада. Несмотря на то, что половина населения бежала. Несмотря на то, что действует, по существу, неформальный, но очень эффективный запрет на международную или даже двустороннюю помощь в восстановлении этой страны. Несмотря на то, что режим Асада находится под жёсткими санкциями со стороны как Соединенных Штатов, так и Европейского союза. И он подвергается политическому остракизму, в том числе со стороны Лиги арабских государств, которая не пригласила режим на свой Саммит, состоявшийся в марте в Тунисе.

Мы видим это и делаем всё от нас зависящее для обеспечения того, чтобы ситуация, которую я только что описал, сохранялась такой же. И мы говорим россиянам и косвенно, предположительно, через россиян – Асаду, что не существует военного решения конфликта. Войска режима пытались продвинуться вперёд в провинции Идлиб в течение двух месяцев со значительной поддержкой российской авиации, но добились очень небольшого прогресса. Это признак того, что даже в этом районе, где они не наталкиваются на серьёзное сопротивление, хотя им и противостоят некоторые турецкие силы, войска режима просто не могут добиться никакого прогресса.

Поэтому мы пытаемся сказать: давайте перейдём к процессу под эгидой Резолюции 2254 СБ ООН со Спецпосланником ООН Гейром Педерсеном и найдём решение этого конфликта. Потому что ситуация очень опасна. Вы видели, как в сентябре сирийскими войсками противовоздушной обороны был сбит российский самолет “Ил-20”, когда сирийские ПВО пытались сбить, по-видимому, израильские самолеты, которые бомбили иранские цели. Так что к этому одному инциденту были причастны четыре из шести армий, включая сирийских военных. И у нас иногда возникают трения, военные перестрелки, боевые столкновения между нами и другими силами. Там находятся и турки. Как я уже сказал, на прошлой неделе в Идлибе мы обменивались артиллерийским огнём с войсками сирийского правительства. Это очень опасная ситуация, и мы пытаемся сказать россиянам: нам всем нужно работать вместе, чтобы выбраться из этого конфликта. Мы ясно дали понять, что если в Идлибе будет применено химическое оружие, что всегда возможно, мы предпримем очень и очень решительные меры. Мы уже принимали меры дважды. Это еще один потенциальный фактор, который необходимо учитывать, как и всякий раз, когда мы начинаем американские военные действия, и было бы лучше найти решения, которые не требуют от нас военного участия.

Вопрос: Как доставляется это послание?

Посол Джеффри: Оно всё время доставляется публично. Я это делал, Президент это делал, все это делали, и оно также доставляется в частном порядке.

Вопрос: Когда оно было в последний раз доставлено в частном порядке?

Посол Джеффри: Нужно уточнить, но мы постоянно беседуем с россиянами на тему Сирии, и каждый раз, когда мы говорим с ними об этом, мы поднимаем вопрос об использовании химического оружия.

Вопрос: Которое они отрицают.

Вопрос: Я знаю, что вы не будете говорить о численности войск, но можете ли вы дать общее представление об американском вкладе или об американском [неразборчиво] в Сирии, и о том, что вы [неразборчиво]?

Посол Джеффри: Нет. Этот вопрос вам необходимо задать исполняющему обязанности Министра обороны США.

Вопрос: Ясно.

Вопрос: Считаете ли вы, что в настоящее время ситуация в лагере Аль-Холь достаточно безопасна? Дело в том, что неделю назад некоторые бельгийские женщины хотели вернуться, но бельгийское правительство не позволило им сделать это. По-видимому, женщины исчезли, и никто не знает, где они находятся. И это один из предметов озабоченности – что если европейские правительства не примут своих граждан обратно, они исчезнут.

Посол Джеффри: Три месяца назад там был гуманитарный кризис. У нас не было в лагере медицинских и других базовых элементов жизнеобеспечения, в которых мы нуждались. Медленно, но верно, при огромной помощи со стороны международного сообщества, неправительственных организаций, наших партнеров по Коалиции, а также США, СДС и местных органов власти нам удалось обуздать наиболее вопиющие гуманитарные угрозы, исходившие из лагеря. Но у нас всё ещё имеется общая административная проблема, потому что там находится так много людей, более 70 000 человек. С этим связаны и проблемы безопасности. И мы работаем в первую очередь с СДС, SDC, гражданской стороной местной администрации на северо-востоке над тем, чтобы иракские женщины и дети, которых там, вероятно, 30 000, были перевезены в Ирак, и на следующей неделе я совершу визит в Багдад для разговора с иракцами, среди прочего, об этом. Пусть сирийцы, также составляющие большой процент населения лагеря, будут расселены в своих районах, которые, как правило, расположены вдоль реки Евфрат. И это резко сократило бы количество людей в лагере и, таким образом, улучшило бы управление лагерем, в том числе в области безопасности.

Вопрос: Удовлетворены ли вы, что европейцы приняли группу сирот?

Посол Джеффри: Мы никогда не удовлетворены чем-либо, связанным с ситуацией после разгрома ИГИЛ на северо-востоке, потому что мы имеем дело с огромной гуманитарной проблемой – задержанными и перемещенными лицами. Мы считаем, что должны действовать не только европейские страны, но все государства, у кого есть граждане на северо-востоке Сирии, которые были связаны с ДАИШ, захвачены этой группировкой или оказались в сфере ДАИШ. Они должны иметь возможность вернуться в свои страны происхождения.

Вопрос: Как вы думаете, какого прогресса вы добиваетесь, убеждая другие страны забрать заключенных, которые считаются одними из наиболее опасных?

Посол Джеффри: Мы добиваемся определённого прогресса по всему миру. Казахстан недавно забрал три группы людей. Нам еще предстоит больше сделать с некоторыми из ключевых арабских государств, которым необходимо принять большое количество граждан. И западноевропейцы по многим причинам неохотно забирают людей. Но Италия согласилась принять одного из своих граждан. Мы надеемся, что это начало тенденции.

Вопрос: Майкл Бёрнбом из газеты Washington Post.

Европейцы, по сути, говорят, что по соображениям безопасности лучше, если они временно оставят своих опасных граждан в этих лагерях. Насколько стабильна, на ваш взгляд, общая ситуация в лагерях? Как долго лагеря могут оставаться такими, как есть? Сколько времени есть у европейцев, чтобы понять, что делать со своими гражданами?

Посол Джеффри: Никто не может дать такую оценку. Просто мы говорим о странах с доходом на душу населения примерно таким же, как в Соединенных Штатах, и в целом с уровнем преступности и насилия намного ниже, чем в США. Они возлагают бремя на неформальные местные органы власти, которые оторваны от государственной структуры.  Это не суверенные правительства. Им приходится посреди зоны военных действий заботиться о гражданах этих стран. Это плохое решение, и точка.

Если эти люди вырвутся на свободу, многие из них опасны, в этом мы согласны с европейцами. Они будут убивать людей. Не должно иметь значения, убивают ли они людей того или иного национального происхождения, той или иной расы, того или иного пола. Им следует помешать убивать людей, и лучший способ сделать это – вернуть их в Европу и разобраться с ними в системах правосудия соответствующих стран. Это то, что мы делаем в относительно ограниченном количестве случаев, с которыми мы имеем дело. Но мы делаем это. Почему европейцы не могут делать то же самое?

Вопрос: [Неразборчиво].

Посол Джеффри: Вы можете говорить немного громче?

Вопрос: Ана Писонеро из испанского информационного агентства Europa Press.

Мы постоянно слышим о том, что США просят крупные страны – Францию, Германию, Великобританию – забрать своих иностранных [неразборчиво], но, насколько мне известно, Испания также [неразборчиво]. Хотелось бы знать, действительно ли правительство США ведет этот разговор с правительством Испании, с тем чтобы оно приняло некоторые из этих лиц.

И можем ли мы сделать вывод из ваших слов, что это отсутствие, ну, я не знаю, отсутствие доверия к иракской судебной системе [неразборчиво] уже несколько судебных процессов [неразборчиво]. И всё же, [неразборчиво] от американской стороны, чтобы каждая из западных стран забрала своих граждан.

Посол Джеффри: Во-первых, таков наш политический курс. Мы более чем адекватно излагаем его не только публично, на протяжении всего времени, но и в частном порядке. Обычно мы придерживаемся правила и не говорим публично о том, что связано с другими странами, или о том, чего мы от них ожидаем, прежде чем поговорим с этими странами. Я бы сказал, что эти вопросы постоянно поднимаются в беседах с нашими специалистами по борьбе с терроризмом, в наших посольствах и в Вашингтоне, когда мы осуществляем контакты. И еще раз повторю, что не могу сообщить ничего конкретного, но мы ожидаем, что все страны примут своих граждан.

Ваш второй вопрос немного непоследователен, хотя он касается той же общей темы иракской системы правосудия. Иракцы предают людей суду, потому что эти люди причастны к террористическим актам против государства Ирак. Это не только право, но и обязанность иракцев, и мы поддерживаем их. Мы не можем ручаться, как бы это сказать, за полную чистоту чьей-либо правовой системы. Все правовые системы, в том числе наша собственная, должны находиться под постоянным контролем со стороны средств массовой информации. Всегда можно найти области для совершенствования. То же самое можно сказать и об иракской системе, с которой я имею значительный опыт работы с 2004 года.

Но я думаю, что проблема с французами была связана не столько с характером процесса, сколько с тем, что они были приговорены к смертной казни. И, как вы знаете, это важный вопрос в Европе. Как вы можете понять, это не является важным вопросом в Соединенных Штатах. И поэтому нас это особенно не беспокоит. По существу. В целом.

С точки зрения конкретики, мы рассматриваем все эти дела, потому что наше правительство всегда оценивает действия других стран, в том числе их обращение с собственными гражданами. Мы рассматриваем это и делаем комментарии. Мы готовим ежегодный доклад о правах человека. Мы готовим ежегодные доклады о терроризме и комментируем, насколько эффективны судебные системы. Но для нас вопрос смертной казни не имеет большого значения. Но я думаю, что он очень важен для французов. Но опять же, французы сами выскажутся на эту тему.

Вопрос: [Неразборчиво], агентство Bloomberg.

В прошлом месяце, в конце мая, вы выступили в Комитете по иностранным делам Палаты представителей Конгресса США, и вы очень чётко изложили, что вы хотели бы видеть в Идлибе в связи с прекращением огня. Изменилась ли динамика на местах? Произошло ли сокращение масштабов насилия и боевых действий? Это продолжается до сих пор? Вы по-прежнему высказываете озабоченность?

Посол Джеффри: Ситуация постоянно меняется. Больше всего нас беспокоили два момента. Один из них – это крупное наступление, которое будет одновременно сопровождаться тремя вещами. Двумя вещами – наверняка, и скорее всего также третьей. Во-первых, это применение химического оружия, и поэтому мы должны были вновь очень чётко заявить, что мы решительно отреагируем на него. Во-вторых, крупная кампания породит огромные международные потоки беженцев из района Идлиба, поскольку там проживает около 3,5 миллионов человек, большинство из которых уже являются внутренне перемещенными лицами (ВПЛ) из других районов, поэтому они живут в очень хрупких условиях и, по нашему мнению, очень быстро уйдут. Мы уже видели около 400 000 из них, перемещенных только в результате бомбардировок. Так что это второе, о чем мы беспокоимся. Третий момент – геостратегическое воздействие очередной победы Асада на местах. Мы считаем, что это лишь подтолкнет его к дальнейшему отказу от политического процесса и дальнейшему стремлению к достижению военной победы. Мы считаем, что военная победа этого ужасного преступного режима – это само по себе плохо. И, как и в большинстве других районов, там присутствуют либо турецкие, либо американские войска, и любые попытки Асада добиться военной победы в этих районах были бы еще более опасными.

Так что по всем этим причинам мы очень обеспокоены возможной серьезной эскалацией. Мы ещё не видели этой серьезной эскалации. Мы хотели бы увидеть противоположное – прекращение огня и возвращение к стартовым линиям. Это те стартовые линии, которые были согласованы в сентябре в рамках Сочинского соглашения о прекращении огня между Россией и Турцией. Это то, что мы хотим увидеть. Поэтому мы не будем удовлетворены, пока это не произойдет, но мы, безусловно, я даже не скажу воодушевлены, потому что нет ничего воодушевляющего в Идлибе или в этой стране, но мы считаем, что было важно и будет важно, чтобы этот конфликт в Идлибе не обострился еще больше. И если не будет его дальнейшей эскалации, мы считаем, что есть, по крайней мере, хоть какая-то вероятность, что будет восстановлено прекращение огня. Потому что режим приложил много усилий, потерял много людей и потратил два месяца, пытаясь захватить большую территорию, но захватил очень немного.

Вопрос: Только 400 000 человек с конца апреля, [неразборчиво]?

Посол Джеффри: Это данные ООН. Проблема в том, что нас бомбардируют статистикой из ООН, из различных элементов ООН, от наших партнеров, от НПО и из других источников. Но я думаю, что цифра 400 000 – это та, которую мы используем сейчас.

Вопрос: Г-н Посол, [неразборчиво] начало [неразборчиво] переговоров с турками. И я слышу многое из того же, что мы слышали в течение долгого времени. Хотелось бы знать, достигнут ли какой-либо прогресс с турками в определениях? Они не видят разницы между Сирийскими демократическими силами (СДС) и группировкой YPG. Вы всё ещё находитесь на том же месте в этом отношении, что и в прошлом году?

Посол Джеффри: Мы пытаемся создать зону безопасности, а в зоне безопасности есть определенные условия. По сути, YPG выйдет из зоны безопасности, а мы и турки –

Вопрос: Турки думают, что все эти боевики – из YPG. Вот что я пытаюсь уяснить.

Посол Джеффри: Простите?

Вопрос: Был ли прорыв на переговорах с турками; убедили ли вы их, что не все боевики СДС являются членами группировки YPG, или был какой-то –

Посол Джеффри: И мы, и турки имеем довольно хорошее представление о том, кто входит в состав YPG. Не все бойцы Сирийских демократических сил являются членами YPG. Турки это понимают, и мы это понимаем. И то, на чём мы сосредоточены, – это YPG.

Вопрос: Обе стороны.

Посол Джеффри: Да.

Вопрос: А вы соглашаетесь по определениям и –

Посол Джеффри: Мы думаем, что мы знаем, кто входит в состав YPG. Мы считаем, что турки знают, кто входит в состав YPG. И мы знаем, что боевики YPG знают, кто входит в состав YPG.

Вопрос: Так каковы же крупные препятствия? Я пытаюсь понять –

Посол Джеффри: Прежде всего, это расстояние отвода войск. То, насколько глубокой будет зона безопасности. Во-вторых, мы должны выяснить, в чем будет состоять там наша роль. Опять же, мы не контролируем это. Мы не оккупирующая держава. Нужно определить, как турки смогут проверять, что происходит, как они смогут защищать свои национальные интересы. И Президент Трамп публично высказывался на эту тему. Мы знаем об ужасной проблеме, с которой столкнулись турки, когда они допустили присутствие РПК, которая уже установила относительно значительные маршруты на северо-востоке Ирака, что оказало большое влияние на безопасность Турции в течение последних 30 лет. Турки очень, очень обеспокоены тем, что то же самое может произойдет и на северо-востоке Сирии.

В настоящее время это не является серьезной угрозой, но вполне логично для Турции считать: это потому, что там находятся американцы, и если американцы уйдут, возникнет угроза. Турки не хотят, чтобы боевики YPG бесконтрольно базировались вдоль границы. Они не хотят видеть вдоль границы и силы Асада. Одна из проблем с Турцией заключается в том, что эта страна имеет целый ряд угроз, исходящих с юга, с ее южной границы с Сирией. Среди этих  угроз – ДАИШ, иранцы, сирийский режим, россияне в некоторой степени, и эти элементы, связанные с РПК. Так что туркам придётся во всем этом разобраться.

Вопрос: Были ли какие-либо побочные эффекты от спора по поводу “С400”?

Посол Джеффри: Простите?

Вопрос: Были ли в ваших обсуждениях какие-либо побочные эффекты или проявления напряженности в результате спора по поводу системы “С400”?

Посол Джеффри: Моё руководящее правило во всём, что я делаю с турками по Сирии, – никогда не говорить о проблеме “С400”. Это, безусловно, входит в компетенцию исполняющего обязанности Министра обороны США.

Вопрос: Но даже если вы не поднимаете этот вопрос, они более неохотно идут на сотрудничество? Были ли они –

Посол Джеффри: Нет. Я бы сказал, что Сирия – это очень, очень важный вопрос для Турции. Речь идёт об их границе. Для Турции тема их границ очень чувствительная, так же, как и для нас – тема наших границ. И мы рассматриваем это как отдельный вопрос. И я почти 40 лет работаю с турками, и во многих случаях, когда возникают серьезные споры в одной области, можно добиваться прогресса в других, и с этим предположением мы работаем на северо-востоке и в Сирии в целом. Потому что есть три основных направления, по которым мы работаем с турками. Ситуация на северо-востоке и в Манбидже; ситуация в Идлибе, где мы всячески поддерживаем турок; и политический процесс, в котором позиция США и Турции, как правило, совпадает. Не всегда, но обычно.

Вопрос: Спасибо.

Посол Джеффри: Конечно.


Этот перевод предоставляется для удобства пользователей, и только оригинальный английский текст следует считать официальным.
Рассылка новостей
Введите вашу контактную информацию, чтобы подписаться на новости или изменить параметры подписки.