rss

Выступление Государственного секретаря Майкла Помпео в фонде Кёрбер-Штифтунг в центре Axica “Уроки 1989 года: свобода и наше будущее”

Français Français, English English

Государственный департамент США
Офис официального представителя
Берлин, Германия
8 ноября 2019 г.

 

ГОССЕКРЕТАРЬ ПОМПЕО: Доброе утро. Спасибо, Томас, за теплое представление и теплые слова. Спасибо вам также за радушное приветствие.  Я чувствовал его повсюду. Я упомянул, что пробуду здесь, в Германии, два дня. Мне кажется, за последние три года я не провел двух дней подряд ни в одном другом городе, и это подарок судьбы и прекрасно, и все вы были так добры ко мне и моей команде.

Я также хочу поблагодарить Министра иностранных дел Мааса. Вчера он провел со мной весь день. Это было отличным проявлением дружбы и гостеприимства. Мы объехали значительную часть вашей страны. 

Я также хочу поблагодарить фонд Кёрбера. Все вы организовали нам такой великолепный прием в этом красивом здании. Мне нравится мантра вашего фонда – “говорить с людьми”. Это прекрасно. А не о них. Хотелось бы увидеть то же самое в Вашингтоне. (Смех.) Я тоже могу справиться со штормом в Твиттере. 

Как многие из вас знают, я родом из великого штата Канзас. Это в самой середине Соединенных Штатов Америки. И мы принимали немцев, немецких иммигрантов, начиная с 1800-х годов. Они основали города, в которых я знаю людей и проводил свои кампании, такие как Бремен, небольшой городок под названием Гумбольдт, Штутгарт и так далее. (Смех.) Именно немцы, такие как те, кого я так хорошо знаю по Канзасу, помогли построить Америку.

Но моя личная связь с вашей великой страной и немецким народом началась осенью 1986 года, когда я был моложе, худее и удалее, чем сейчас, вторым лейтенантом в армии, в местечке под названием Биндлач, между прочим, недалеко отсюда. Я – один из миллионов американцев, которым довелось жить в Германии после учреждения Федеральной Республики в 1949 году.

Мой срок, моя служба там проходила к концу Холодной войны, но мы с товарищами по службе знаем, что мы и понятия не имели о том, что она действительно близилась к концу. Мы проводили учебные боевые тревоги по ночам и военные учения рядом с военизированной границей. Окажется ли следующий патруль – я патрулировал границу от точки схождения трех зон в тогдашней Чехословакии, через Хоф и до Модларойта, – окажется ли следующий патруль нашим последним? Это было очень реально. Молодым людям в наших двух странах трудно себе такое представить. Мы этого не знали.

Но мы знали, что имеем главное преимущество. У нас были государственные лидеры с глубокой верой в Бога и человеческое достоинство, которые верили в свободу наций и имели мужество поступать согласно своим убеждениям, а также обладали терпением и настойчивостью. Они укрепили решимость наших наций. Они выступали перед народами наших стран. Они построили наши институты и альянсы, для того чтобы мы могли общими усилиями одержать победу над коммунизмом и над злом.

А за Железным занавесом группа отважных и благородных граждан Восточной Германии отказалась оставаться быть прикованной цепями внутри коммунистической системы, лишавшей каждого человека неотъемлемых ценностей. Безусловно, они являются настоящими героями в этой истории. Вчера вечером мне довелось встретиться с некоторыми из них в Лейпциге.

Вместе мы победили в Холодной войне: Германия, Германия и Соединенные Штаты, и все наши союзники и партнеры. Именно поэтому я чрезвычайно рад и счастлив, что нахожусь здесь. Именно поэтому я так горжусь – выступая в считанных метрах от того места, где когда-то стояла Стена – тем, что мы отмечаем её падение спустя три десятилетия. Иногда нужно совершить “круг почета”. Мы оказываемся втянуты в дилеммы сегодняшнего дня и забываем то величие, которого мы достигли, освободив миллиарды людей из ужасных условий, в которых они находились, и тот факт, что мы сделали это все вместе. 

Но, празднуя и совершая этот круг почета, мы также должны помнить, что свобода никогда не может быть гарантирована. Мы об этом говорили. Такого просто не бывает. Сегодня авторитаризм находится буквально в двух шагах. Он набирает силу. И, если говорить честно, он никогда не исчезал до конца. Я вижу здесь членов Бундестага, немецких бизнес-лидеров. Дело за нами, за всеми нами. Мы должны обеспечить нашу свободу и наше совместное будущее, и именно это – тема моего сегодняшнего выступления: каким образом Соединенные Штаты и Германия могут и должны сделать это общими усилиями во благо наших народов и во благо всего мира.   

Я знаю, что многие из присутствующих сегодня в аудитории – независимо от того, по какую сторону Стены вы выросли – не забудут ужасов Германской Демократической Республики. 

В 1961 году подразделения народной полиции первыми взорвали отбойными молотками улицы города и заложили краеугольные камни жестокости.   

Эти камни превратились в стену длиной 27 миль, извивающуюся по улицам германской столицы и разделяющую нацию надвое. Стена была нужна не для того, чтобы не пропускать Запад. Она была нужна для того, чтобы не выпускать восточных немцев. Именно так раньше поступали авторитарные режимы. Так они действуют и сейчас. Они заставляют людей против их воли не иметь потенциала для самообеспечения и зависеть от этого режима.  

Президент Рейган думал, что коммунизм – это “болезнь”, и назвал его “безумием”. Он был абсолютно прав. Мы никогда не должны забывать о многих миллионах людей, пострадавших и погибших от рук коммунизма в ХХ веке.  

Действительно, мне тоже бросилась в глаза мрачность Восточной Германии, когда я там служил. Конечно, я видел, это издалека и только на небольшом расстоянии от границы. Но я знал – я был молод, мне было двадцать с небольшим – какой стране нужны кирпичи, колючая проволока и пулеметы, только для того, чтобы люди не могли убежать, и Штази, чтобы люди не могли говорить? Вчера мне представилась возможность снова пройти по той земле, где я ходил двадцатилетним. Я видел орудия террора глазами тех, кто был на той стороне. До этого я никогда не бывал на той стороне этой местности. Мне приходилось видеть Модларойт, но только с одной стороны. Вчера я смог увидеть его с другой стороны.  

И при всем этом, при все этой государственной мощи, при всем этом авторитаризме, ГДР не удалось сломить человеческий дух. Даже при авторитарном режиме немцы не потеряли свою неувядаемую надежду на свободу и лучшее будущее.

Бесчисленное число восточных немцев – многие из них были берлинцами, и некоторые, возможно, были родными тех, кто сидит сегодня в этом зале – совершило дерзкий побег через “зону смерти” и Берлинскую стену. И конечно, многие из них погибли при попытке побега. Наше посольство здесь, в Берлине, там, где сегодня гордо реет американский флаг, находится на земле, которую раньше называли “зоной смерти”. 

Но восточные немцы знали, что они не одиноки. Они знали, что у них есть партнер. 

И они воспряли духом, услышав решительные выступления и действия президентов Трумана и Рейгана.   

Они помнили восстание в Восточной Германии в 1953 году и в Венгрии всего на несколько лет раньше, в 1956 году, и Пражскую весну 1968 года. 

И они увидели. Они увидели своих единомышленников по всему миру. Они увидели их в Польше, в марше “Солидарности”. 

Они почувствовали молитвы Папы Римского Иоанна Павла II. 

И они увидели мужество тех, кто стремился к свободе во время студенческих протестов на площади Тяньаньмэнь. 

А за их спиной – за их спиной стояли все мы. Это был ветер западной решимости и силы. 

Эта миссия не всегда была легкой. Похоже, когда мы думаем о сегодняшних трудностях между союзниками, о кутерьме, которая попадает во все газетные заголовки, мы думаем, что это было безмятежное время. Тогда тоже были свои вызовы. Я могу их перечислить. 

НАТО пережил выход Франции из объединенных вооруженных сил в 1960-х. А потом Соединенные Штаты безуспешно пытались добиться разрядки с Советским Союзом. Канцлер Коль справился с политической оппозицией – колоссальной политической оппозицией и протестами, когда он разместил в Германии американские ядерные ракеты в попытке сдержать советскую агрессию. Не будем забывать, что вначале Миттеран и Тэтчер не поддерживали воссоединение. Иногда различия во взглядах между странами не носят исторической значимости. 

Но, как сказал Рейган, было две вещи, которые совершенно не подлежали обсуждению: наша коллективная свобода и наше коллективное будущее. 

Мы знали в глубине души, что система, которая боится своего собственного народа, никогда не может быть устойчивой. Я всецело верю в это сегодня. (Аплодисменты.) Мы просто не знали – спасибо. Мы просто не знали, когда ей придет конец. Ни лейтенант на своем посту, ни президент Соединенных Штатов, ни канцлер Германии не знали, в какой момент это произойдет, но мы знали, что нам абсолютно необходимо за это бороться. И я думаю, что это настоящий урок. Это урок для тех из нас, кто считает, что авторитарные режимы будут существовать веками. Этому не бывать. 

В 1989 году, за день до инаугурации Джорджа Буша-старшего, Эрих Хонеккер предсказал, что Стена будет стоять, цитирую: “пятьдесят и даже сто лет”. Конец цитаты. Я уехал как незадолго до этого. Я уехал в начале октября 1989 года, чтобы вернуться на моё очередное служебное задание. Я понятия не имел, что уезжаю всего на пару недель раньше, чем нужно. Немецкое мужество – немецкое мужество привело к её падению через 294 дня. От этого мой вчерашний визит в Церковь Святого Николая в Лейпциге был особенно трогательным.  

Немецкий триумф вдохновил других тоже сбросить цепи советской империи и добиться собственной свободы, собственного будущего, собственного достоинства.

И вот мы собрались здесь, чтобы отпраздновать тридцатилетнюю годовщину монументальной победы естественного стремления человечества к свободе, этого великого города Берлина, Германии, немецкого народа, но также и Запада – всех нас. 

У всех нас после тех дней был момент, когда мы сбились с пути, ослепленные этим гордым событием. 

Мы думали, возможно, что падение коммунизма в Берлине, в Москве и в остальном восточном блоке начнет необратимый процесс во всем мире. Были те, кто писал о “конце истории”. 

Мы думали, что свободные общества будут процветать везде. И где-то это действительно произошло. Но более важно, что мы думали, что можем переместить наши ресурсы с военных союзов, с наших вооруженных сил и всего того, что обеспечивало эти самые свободы.  

К сожалению, мы были неправы. Мы были неправы относительно состояния человечества и курса, который многие страны могут сегодня взять. 

Сегодня Россия, управляемая бывшим сотрудником КГБ, работавшим в Дрездене, вторгается к своим соседям и уничтожает политических оппонентов. Она подавляет независимость Православной Церкви Украины. Даже сейчас, когда мы здесь говорим, российские власти используют полицейские рейды и пытки против крымских татар и украинцев, выступающих в оппозиции российской агрессии. В Чечне всякий, кого власти сочтут “нежелательным” элементом, просто исчезает.

В Китае – в Китае коммунистическая партия формирует новое видение авторитаризма, такое, которое мир не видел очень давно. Китайская компартия использует тактику и методы подавления собственного народа, которые будут устрашающее знакомыми для бывших восточных немцев. Народно-освободительная армия Китая покушается на суверенность китайских соседей, а Китайская компартия отказывает в свободе передвижения критикам – даже немецким законодателям, – осуждающим ужасающее состояние в области прав человека. КПК угрожает семьям китайских мусульман в Синьцзяне, которые просто хотят найти убежище за границей. У нас – у всех нас, у каждого присутствующего в этом зале – есть долг. Мы должны признать, что свободные государства находятся в конкуренции ценностей с этими несвободными государствами.

Истина – эта истина – была для нас не очень очевидна в 1989 году. Это, наверное, можно понять.

Но сегодня, 30 лет спустя, мы должны праздновать в трезвости. Мы должны видеть мир таким, какой он есть. 

И мы должны признать, кем являемся мы. Наши две демократии – США и Германии – обладают огромным политическим и экономическим капиталом и мощью, которые могут быть накоплены только свободными обществами. У нас есть долг, у всех нас, защищать то, что было так сложно заполучить в 1776, в 1945 и 1989 годах.

И мы должны делать это вместе. Мы должны делать это вместе, потому что это непросто сделать, а делать это в одиночку невозможно. Это никогда не бывает легко. Ни сейчас, ни в будущем.   

Именно поэтому мы решительно выступаем за то, чтобы Германия не была зависима от российских энергопоставок. Мы не хотим, чтобы энергоснабжение Европы зависело от Владимира Путина. 

Именно поэтому мы просим большего от всех наших союзников по НАТО, потому что свободные нации обязаны сдерживать угрозы нашему народу, и только так мы вместе станем сильнее.

Именно поэтому Президент Трамп просит каждую страну помочь оказать давление на революционный режим в Тегеране, чтобы он вернулся к столу переговоров, и чтобы Иран сделал одну простую вещь – вел себя как нормальная нация и не проводил кампании убийств здесь, в самом сердце Европы. 

И именно поэтому я так много говорю о рисках, который представляет для мира Коммунистическая партия Китая, приобретение ею фирм по разработке чувствительных технологий и намерение китайских компаний построить следующие всемирные сети. Ваш собственный начальник разведки сказал, что Хуавею нельзя до конца доверять, потому что он подчинен власти Компартии Китая.

Поэтому мы должны говорить о нарушении прав человека в Китае, Мьянме, Иране и других государствах, потому что если вы не выступаете лидером, если Америка не выступает лидером, кто это сделает? 

Сегодня я и мои соотечественники радуемся с немецким народом. Стены больше нет. 

Но давайте не будем воспринимать несерьезно угрозы нашей свободе, вызовы, с которыми мы все сталкиваемся от режимов, которые правят вместо того, чтобы управлять, режимов, которые нарушают права вместо того, чтобы их защищать, режимов, для которых эта годовщина служит грозным предупреждением, а не поводом для торжества.

Те из нас, кто хочет распространить свободу, должны бросить вызов тем, кто хочет распространить свою гнусную идеологию, доминировать над свободными нациями в мире и подорвать верховенство закона и международные институты, которые так много значат для обеспечения свободы. Они хотят использовать их в своих политических целях. 

Мы должны коллективно двигаться вперед, смотреть вперед и противостоять этой угрозе с широко открытыми глазами, если мы хотим ее преодолеть. Я знаю, что мы это сделаем. Это наш долг – решить, в каких условиях будет жить наш народ, и мы хотим, чтобы они жили в мире и свободе. 

Поэтому давайте сегодня преисполнимся решимости – все мы, и в правительстве, и в бизнесе – давайте выступать вместе, в единстве. 

Давайте выступать вместе как союзники. 

Давайте выступать вместе как близкие друзья, которыми мы всегда были. 

Мы это уже делали раньше. Я очень, очень уверен в том, что мы это продолжим и будем делать это снова и снова. 

Надеюсь, Господь благословит каждого из вас, благословит великую страну Германию и нашу тесную дружбу. 

Сегодня я готов ответить на вопросы. Большое всем вам спасибо. (Аплодисменты.)

[…]

Г-ЖА МЮЛЛЕР: Перейдем к вашим вопросам, дамы и господа, и вот один из них – о будущем Украины. Я зачитаю дословно: “Насколько США привержены миру и стабильности в Украине? Без всяких предварительных условий?”

ГОССЕКРЕТАРЬ ПОМПЕО: Очень. Очень привержены. Да, да. Это проект, над которым мы работаем уже некоторое время. Я помню, что участвовал в Мюнхенской конференции по вопросам безопасности, будучи членом Конгресса США от штата Канзас, и поднимал в то время вопрос о том, следует ли поставить украинцам систему оборонительных вооружений. Должно быть, это было в 2015 или 2016 году.

И, насколько я помню, Германия решила, что это плохая идея, и Америка решила, что это плохая идея – Президент Обама решил, что он не хотел это делать. На самом деле, Президент Трамп уже не раз, не два, а три раза предоставлял украинскому народу инструменты, с тем чтобы он мог защищаться от российской агрессии на Донбассе.

Мы гордимся этим. Мы считаем, что это имеет смысл. Мы считаем, что это имеет смысл для свободы. Мы считаем, что это имеет смысл для Европы, для всего мира и суверенитета Украины. Мы очень четко излагаем свою позицию в отношении вторжения в Крым, которое произошло при предыдущей Администрации США, и в отношении того, как мы намерены работать над развитием процветающей Украины, которая будет менее коррумпированной и способной двигаться в направлении Запада.

Г-ЖА МЮЛЛЕР: Спасибо. Следующий вопрос – о Сирии. Он задан на немецком языке, поэтому мне придется его перевести.

Г-ЖА МЮЛЛЕР: Итак, перевожу. В Сирии США оставили курдов без защиты перед турецкими войсками. Здесь так написано. И это открыло путь для вмешательства Москвы. Подорвало ли это доверие к внешней политике США?

ГОССЕКРЕТАРЬ ПОМПЕО: На мой взгляд, этот вопрос неверно сформулирован. Соединенные Штаты не оставили курдов без защиты. Более того, США предоставили Сирийским демократическим силам (СДС) и курдам огромные ресурсы – ресурсы, которые не была готова предоставить им ни одна другая страна, включая любую европейскую страну. И мы сделали это вместе с вами. К нам присоединились французские партнеры. К нам присоединились британские партнеры. Мы гордимся этой работой.

Мы уничтожили халифат. Когда Президент Трамп вступил в должность, под контролем ИГИЛ находилась территория, которая по размеру соответствовала площади штата Огайо, хотя, возможно, это не очень наглядный пример для присутствующих – мне следовало бы выбрать для сравнения одну из земель Германии. Террористы ИГИЛ владели этой территорией. Они контролировали ее. Они собирали налоги. Они управляли. У них были школы, больницы и медицинские учреждения. Это те самые террористы, которые одновременно обезглавливали людей.

Когда начала работу нынешняя Администрация США, такой была ситуация в северо-восточной части Сирии, где проживает курдское большинство. Наша Администрация предоставила курдам ресурсы для предотвращения этого. Мы очень гордимся этим, и мы продолжаем оказывать им поддержку. Мы делаем это, потому что мы заинтересованы в успехе курдов. Мы считаем, что Европа также в нем заинтересована. Курды удерживают под стражей сотни и сотни иностранных боевиков-террористов, которым куда-то придется уйти. Необходимо, чтобы каждая страна вдумчиво рассмотрела вопрос о том, уместно ли возвращение боевиков в страны происхождения, где их можно будет привлечь к судебной ответственности, с тем чтобы они не разгуливали на свободе, и чтобы нашим детям и внукам не приходилось снова с ними сражаться.

И Соединенные Штаты привержены этому. Где бы мы ни находили радикальный исламский терроризм, мы будем продолжать борьбу с ним. Вы видели действия Президента Трампа в течение последних нескольких недель. Мы примем соответствующие меры, чтобы боевики ИГИЛ не смогли захватить нефтяные месторождения в Сирии.

Однако, как я говорил в своей речи, нам нужны друзья по всему миру, которые заботятся о свободе и хотят помочь нам бороться с террором во всем мире. Нужно, чтобы они присоединились к нам. США не могут принимать эти меры в одиночку. Они должны приниматься всеми нами, кто неравнодушен. В Европе существует реальный риск того, что, если мы не примем надлежащие меры, произойдет массовая миграция из этого региона в Европу.

Мы хотим – и я думаю, что и европейские страны хотят, – чтобы сирийцы могли жить в своей собственной стране. Мы хотим этого – верно? Они хотят жить в своей собственной стране. И мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы устранить эту террористическую угрозу, с тем чтобы мы смогли добиться политического урегулирования внутри Сирии, и чтобы около 6 миллионов перемещенных лиц могли вернуться в свои дома.

Г-ЖА МЮЛЛЕР: Ясно. Но хотелось бы получить от вас немного более подробную информацию по этому сирийскому вопросу, господин Госсекретарь. После того, как произошел этот вывод войск, у меня была –

ГОССЕКРЕТАРЬ ПОМПЕО: Это не так – опять же, – мы выполняем миссию. Президент Эрдоган принял решение осуществить вторжение в Сирию. Мы выступили против этого, так же как и правительства Германии и Франции. Президент Эрдоган принял это решение. Мы приняли стратегическое решение продолжать там кампанию по борьбе с ИГИЛ.

Г-ЖА МЮЛЛЕР: Ясно.

ГОССЕКРЕТАРЬ ПОМПЕО: Именно это и происходит сегодня в Сирии. Там присутствуют американцы. Молодые мужчины и женщины, которые работают в Министерстве обороны США, сегодня подвергают свою жизнь опасности. Молодые сотрудники, которые работают под моим руководством в Государственном департаменте США, сегодня находятся на местах в Сирии. Нужно, чтобы вы все присоединились к нам. Если вам небезразлично, если это так важно, как предполагает вопрос, – а я согласен с мнением задавшего вопрос, что это важно, – нужно, чтобы каждая страна обратилась к своим гражданам и объяснила им, почему это важный вызов, достойный реальных действий, достойный того, чтобы подвергать опасности жизни людей, жизни наших собственных граждан.

Г-ЖА МЮЛЛЕР: Ясно. Мы понимаем идею, которую Вы пытаетесь донести. Но, тем не менее, когда произошли эти события в Сирии, у меня была возможность поехать в регион, и я поговорила с рядом людей, и некоторые из них – союзники США – были немного обеспокоены. Они сказали мне: “Нора, мы начинаем думать, что Россия, возможно, является более надежным союзником в регионе, чем США”. Беспокоит ли это Вас, или они совершенно –

ГОССЕКРЕТАРЬ ПОМПЕО: Да, это беспокоит меня. Когда люди мыслят иррационально, это всегда беспокоит меня. Думать о России как о достойном партнере, занимающемся тем же, что и все мы, – устранением угрозы терроризма во всем мире или содействием свободе, процветанию и экономическому благополучию граждан во всём мире, – думать, что Россия даже отдаленно будет партнером, подобным Соединенным Штатам или европейским государствам, иррационально. И поэтому да, я обеспокоен. Когда люди мыслят иррационально, это всегда беспокоит меня.


Этот перевод предоставляется для удобства пользователей, и только оригинальный английский текст следует считать официальным.
Рассылка новостей
Введите вашу контактную информацию, чтобы подписаться на новости или изменить параметры подписки.