rss

Закрытый брифинг на тему американо-центральноазиатских отношений

English English

Государственный департамент США
Офис официального представителя
Для немедленного распространения
13 декабря 2019 года
Зал для корреспондентов СМИ
Вашингтон, округ Колумбия

 

МОДЕРАТОР: Как указывают визитные карточки, с нами беседует [высокопоставленный сотрудник Государственного департамента]. Он расскажет о результатах визита в США Министра иностранных дел Казахстана, а потом немного более широко прокомментирует обстановку в регионе.

ВОПРОС: Это открытый брифинг?

МОДЕРАТОР: Этот брифинг проводится в закрытом режиме, со ссылкой на высокопоставленного сотрудника Государственного департамента.

ВОПРОС: Ограничения касаются даже вступительной части брифинга?

МОДЕРАТОР: Даже вступительной части и сессии вопросов и ответов. Пожалуйста, сэр, прошу вас.

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Хорошо. Я начну с небольшого заявления, но потом с удовольствием отвечу на любые вопросы. Благодарю [Модератора] и всех присутствующих за участие в этом мероприятии сегодня, в пятницу. Я рад возможности поговорить о нашем взаимодействии с Центральной Азией.

Центральная Азия была и остается важным перекрестком человеческой цивилизации. Хотя этот регион является отдаленным и в значительной степени неизвестным для большинства американцев, Центральная Азия, тем не менее, на протяжении веков находилась на стыке глобальных транзитных маршрутов. С тех пор как 28 лет назад пять стран Центральной Азии обрели независимость, Соединенные Штаты последовательно демонстрируют приверженность их независимости, суверенитету и территориальной целостности. Мы кровно заинтересованы в их стабильности, процветании и безопасности. Мы стремимся повысить устойчивость региона и его способность противостоять транснациональным угрозам безопасности. Мы поощряем политические реформы, направленные на обеспечение защиты прав человека и укрепление демократических институтов, и поддерживаем меры по созданию условий, благоприятствующих местным и американским инвестициям, а также созданию возможностей для трудоустройства и процветания жителей Центральной Азии.

Соединенные Штаты и наши партнеры в Центральной Азии имеют общую цель обеспечения мира и безопасности в Афганистане. Обеспечение стабильности и реинтеграции Афганистана в более широкий регион откроет двери для расширения экономических связей и возможностей во всей Центральной Азии.

В поддержку этих целей Государственный секретарь Помпео принял вчера Министра иностранных дел Казахстана Мухтара Тлеуберди. Они обсудили –

ВОПРОС: Это было буквально вчера?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Да.

ВОПРОС: Это новая информация.

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Время летит. Они обсудили амбициозную программу реформ Президента Токаева, в том числе пути укрепления основных свобод граждан Казахстана, а также дальнейшего углубления наших двусторонних отношений. Этот визит был явным признаком углубления нашего партнерства с Центральной Азией.

Для активизации нашего взаимодействия с Центральной Азией в 2015 году США создали новую платформу для сотрудничества, известную как “C5+1”, дипломатический форум для диалога и совместных усилий по преодолению наших общих вызовов. В частности, за последние два года “C5+1” превратилась в ценную платформу для дипломатического взаимодействия, которая определила направление нашего регионального сотрудничества и приступила к реализации крупных совместных проектов.

Госсекретарь Помпео принял своих центральноазиатских коллег в рамках диалога в формате “C5+1” здесь, в Соединенных Штатах, в кулуарах сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре этого года, и, помимо других вопросов, их беседа касалась важной темы репатриации иностранных боевиков-террористов из Сирии и Ирака. Государства Центральной Азии добились огромного прогресса в репатриации нескольких сотен граждан из Сирии и Ирака обратно в их страны, что на самом деле является позитивным примером для всего остального мира.

Казахстан, к примеру, репатриировал более 600 своих граждан. Мы приветствуем лидерство и видение Казахстана, и мы рассчитываем на продолжение сотрудничества с Правительством Казахстана и готовы оказывать ему поддержку в этой гуманитарной деятельности.

В августе Заместитель Государственного секретаря по политическим вопросам Дэвид Хейл посетил Ташкент и Нур-Султан, где он участвовал в обсуждении вопросов безопасности на высоком уровне в формате “C5+1”. В этих столицах мы также провели предметные дискуссии по целому ряду вопросов, в том числе о том, как лучше всего укрепить поддержку экономических преобразований и регионального сотрудничества, преодолеть региональные вызовы в области безопасности, а также содействовать миру и процветанию в Центральной Азии и соседнем Афганистане.

Страны Центральной Азии также признали важность совместной работы и ценность более тесных связей и сотрудничества. Они начали регулярно встречаться между собой, в том числе совсем недавно на уровне глав государств – второй год подряд на консультативной встрече 29 ноября в Ташкенте.

В дополнение к встречам в формате “C5+1” мы также активизировали наши двусторонние дипломатические контакты с Центральной Азией. В июле я возглавлял делегацию США, посетившую Кыргызстан для проведения наших ежегодных двусторонних консультаций, впервые за четыре года. Там у нас состоялся продуктивный диалог по вопросам прав человека, образования, безопасности и экономического сотрудничества.

В ноябре мы принимали здесь, в Вашингтоне, Министра иностранных дел Туркменистана Рашида Мередова, прибывшего для участия в шестых Ежегодных двусторонних консультациях. Мы обсудили пути углубления нашего сотрудничества в областях, представляющих взаимный интерес, таких как безопасность, борьба с терроризмом, образование, культурное сотрудничество, и у нас состоялись откровенные дискуссии по некоторым из наиболее спорных вопросов, включая права человека.

После этого мы приветствовали в Вашингтоне буквально на прошлой неделе Заместителя Министра иностранных дел Казахстана Ержана Ашикбаева в рамках нашего Диалога по расширенному стратегическому партнерству, и мы обсудили с ним все аспекты наших двусторонних отношений, включая вопросы региональной стабильности, безопасности, экономического развития, торговли и прав человека. И мы рассчитываем на продолжение наших двусторонних контактов со странами Центральной Азии в следующем году – весной в Вашингтон прибудут правительственные делегации Таджикистана и Узбекистана для проведения ежегодных консультаций.

Это региональное и двустороннее взаимодействие отражает цели и приоритеты, заложенные в новой центральноазиатской стратегии Администрации Трампа, которую мы надеемся обнародовать в ближайшее время. В стратегии будет подчеркнута наша приверженность углублению нашего политического, экономического и военного взаимодействия с Центральной Азией.

В заключение я хотел бы подчеркнуть один актуальный вопрос, который занимает видное место в наших двусторонних и региональных дискуссиях, особенно учитывая близость  этих стран к соседнему Китаю и тот факт, что некоторые из них граничат с КНР. Речь идет о широко распространенных нарушениях китайскими властями прав человека и свободы вероисповедания уйгуров, этнических казахов и других мусульманских меньшинств в Синьцзяне. Мы призываем Пекин прекратить эту кампанию репрессий и немедленно освободить более 1 миллиона лиц, произвольно содержащихся в лагерях. Мы настоятельно призываем другие правительства присоединиться к нам в осуждении действий Правительства Китая. Насколько нам известно, наши центральноазиатские партнеры сталкиваются с давлением, вынуждающим их отказывать в убежище тем, кто бежит от этих систематических нарушений прав человека. Суверенным правом каждой страны является оказание помощи тем, кто обращается за помощью, и основополагающим обязательством всех законопослушных государств является воздержание от возвращения в страны происхождения просителей убежища, которые подвергаются преследованиям или наказаниям.

На этом –

МОДЕРАТОР: Теперь мы выслушаем несколько вопросов. Прошу представляться. Кэрол.

ВОПРОС: Здравствуйте, я Кэрол Морелло из газеты Washington Post. Насколько вас беспокоит ситуация с правами человека в Узбекистане? При предыдущем Президенте у этой страны был один из худших послужных списков во всем мире – он был просто ужасным, отвратительным. И, насколько мне известно, он немного улучшился, но ощущают ли это граждане? В частности, как вы считаете, находятся ли в безопасности люди, особенно представители этнических меньшинств из Китая, которые возвращаются в любую из этих стран? Ведь ни одна из них не имеет безупречного послужного списка в области прав человека.

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Во-первых, я не думаю, что справедливо сравнивать то, что мы видим в западном Китае, с послужным списком этих стран в области прав человека. Мы говорим о нарушениях совершенно иного масштаба.

Однако вы правы в том, что странам – всем странам в этом регионе, на мой взгляд, еще предстоит многое сделать для продолжения улучшения своих показателей в области прав человека. Вы также правы в том, что Узбекистан при предыдущем Президенте Исламе Каримове имел особенно тревожный послужной список в области прав человека, а также в том, что новый Президент, Мирзиёев, за последние несколько лет с момента прихода к власти фактически предпринял ряд, на наш взгляд, значительных шагов по улучшению положения в области прав человека, включая освобождение заключенных, шаги по защите свободы вероисповедания для начала регистрации религиозных организаций и меры по улучшению среды свободы средств массовой информации.

Я ни в коем случае не утверждаю, что их репутация безупречна, но в наших двусторонних дискуссиях с каждой из этих стран мы продолжаем поднимать наши сохраняющиеся предметы обеспокоенности в области прав человека. Мы четко излагаем эти предметы обеспокоенности в наших регулярных ежегодных докладах о правах человека, свободе вероисповедания и торговле людьми, и мы делаем всё возможное для того, чтобы реально работать с ними, пытаясь добиться постоянного улучшения ситуации.

ВОПРОС: Безопасно ли беженцам приезжать туда? В любую из этих стран –

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Если мы конкретно говорим о беженцах из западного Китая, я полагаю, что, безусловно, для них это значительное улучшение по сравнению с ситуацией, с которой они сталкиваются в западной части КНР. И хотя мы видели некоторые сообщения о том, что некоторые из этих лиц подвергаются определенной травле, мы выражаем обеспокоенность соответствующими правительствам, и они в целом придерживаются своих обязательств по обеспечению просителей убежища возможности пересмотра статуса убежища, а также по обеспечению того, чтобы людей, которые потенциально могут столкнуться с преследованием в Китае, не отправляли обратно в Китай.

МОДЕРАТОР: Да. Шон.

ВОПРОС: Могу ли я задать дополнительные вопросы по двум моментам? Видели ли вы случаи, когда Казахстан отправлял обратно в КНР китайских граждан, будь то этнических казахов или уйгуров? Я знаю, что недавно власти объявили, что они вернут в КНР некоторых этнических казахов.

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Верно.

ВОПРОС: Действительно ли это случилось? И поднимался ли этот вопрос непосредственно в ходе контактов с Соединенными Штатами?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Мы на регулярной основе излагаем обеспокоенность по поводу обращения с просителями убежища. Насколько мне известно, мы не видели каких-либо случаев, когда Казахстан принудительно возвращал в КНР лиц, ищущих убежища. Случай, о котором вы говорите, – есть пара дел, которые ещё находятся на рассмотрении суда в Казахстане. Было заявление, сделанное казахстанским должностным лицом, с предположением о том, что они могут быть подвергнуты принудительному возвращению, но мы ожидаем результатов судебных разбирательств, а тем временем продолжаем напоминать Казахстану о его международных обязательствах.

МОДЕРАТОР: Ясно. Джонатан?

ВОПРОС: Здравствуйте. Джонатан Лэнди из агентства Reuters. Однако в какой степени существует противоречие между обзором статуса этих просителей убежища и их безопасностью в этих странах? И вызывает ли напряженность тот факт, что эти государства являются частью китайской инициативы “Один пояс — один путь”, и Китай имеет огромные экономические интересы в этих странах, которые он может использовать в качестве рычага? Учитывается ли эта динамика? И как Соединенные Штаты нейтрализуют её?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Это, безусловно, учитывается. Добавлю к вашему вопросу то, что эти страны во многих случаях имеют протяженные границы с Китаем, и поддерживают важные экономические и торговые отношения с Китаем. Поэтому, как я указал в своем вступительном заявлении, мы осознаём, что эти страны находятся в трудном положении, когда им приходится учитывать интересы и давление со стороны своего большого соседа и в то же время придерживаться своих международных обязательств.

И в результате этого, я думаю, вы заметите, если ознакомитесь с сообщениями в СМИ, что официальные лица в этих странах в целом публично не критикуют происходящее в Синьцзяне. Но в то же время среди их населения определенно есть ряд граждан, которые знают, что происходит, и обеспокоены этим. Были даже случаи небольших общественных акций протеста в поддержку жертв в Китае, и правительства этих стран просто пытаются найти очень сложную, как мне кажется, позицию в их отношениях с соседями при одновременном выполнении их обязательств.

ВОПРОС: Могу ли я задать дополнительный вопрос? Бывший Государственный секретарь Тиллерсон в какой-то момент говорил о необходимости для Соединенных Штатов и других западных стран создать кредитные механизмы, которые позволили бы этим странам получать иностранные кредиты, но по гораздо более низким процентным ставкам, чем Китай, и тем самым защитить их от попадания в китайские долговые ловушки. По-видимому, никаких дальнейших действий по этому поводу не последовало. Рассматривает ли Администрация Трампа возможность, как часть вашей стратегии в Центральной Азии, которую вы планируете объявить, создать какой-то механизм, который предоставит им доступ к иностранному капиталу, иностранным инвестициям по более низким процентным ставкам, чем они в настоящее время получают от китайцев?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Вопрос ясен. Позвольте мне ответить на него двумя способами. Во-первых, есть такой механизм, и это новая Корпорация финансирования международного развития (DFC). Я не знаю последних деталей, но полагаю, что она утверждена Конгрессом и находится в процессе становления. Если не ошибаюсь, DFC объединит Корпорацию зарубежных частных инвестиций (OPIC) с тем, что раньше было частью Агентства США по международному развитию (USAID). DFC получит новое вливание капитала и, я думаю, будет обладать большей гибкостью, чем некоторые из ее предшественников, в плане решения именно этой проблемы.

В то же время мы не в состоянии конкурировать с Китаем с точки зрения инвестиций в инфраструктуру, которые предлагает КНР. Как вы все хорошо знаете, Соединенные Штаты не диктуют американским компаниям, куда они должны инвестировать или где вести бизнес, и, более того, мы твердо убеждены в том, что любая успешная, устойчивая стратегия роста для любой страны во всем мире действительно должна признать, что инвестиции должны осуществляться частным сектором. Эти проекты должны быть коммерчески жизнеспособными и коммерчески устойчивыми. И для привлечения такого рода инвестиций частного сектора необходимо создать благоприятный для бизнеса инвестиционный климат, в котором уважается интеллектуальная собственность, соблюдается неприкосновенность контрактов, существует независимая судебная система.

Таким что мы ведем разговоры на эту тему со всеми этими странами, которые активно стремятся привлечь больше американских и западных инвестиций, и некоторые из них – я имею в виду, в частности, Казахстан и во всё большей степени Узбекистан, – добились значительных успехов в этом направлении для улучшения своего делового климата.

МОДЕРАТОР: Отлично. Джон.

ВОПРОС: Здравствуйте. Джон Хадсон из Washington Post. В какой степени вы видите, что стратегия Китая “Один пояс и один путь” создает некоторую напряженность в Центральной Азии с Россией, если вообще создает? И есть ли какой-либо план, возможно, по использованию этой напряженности, которая может возникнуть между Россией и КНР, из-за активности Китая в Центральной Азии?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Вопрос ясен. Достаточно только посмотреть на карту, чтобы увидеть, что Центральная Азия находится в непосредственной близости от этих двух стран. У России не только огромная граница с Казахстаном, но и долгая история тесных контактов со странами Центральной Азии. Русский остается широко используемым языком в регионе, и, особенно среди старшего поколения, всё еще существуют обширные культурные связи с Москвой.

На мой взгляд, обе страны сохраняют сильную заинтересованность в регионе и в поддержании этих связей. С точки зрения конфликта между ними, я, конечно, советую задать этот вопрос в Москве и Пекине.

Мы видим реальное желание каждой из этих стран и региона в целом поддерживать более тесные отношения с Соединенными Штатами и с Западом. И на самом деле это может быть отчасти мотивировано ощущением давления со стороны этих других, более крупных соседей и желанием иметь противовес – другие альтернативы – в то время как они стремятся развивать свои международные отношения в будущем. И я думаю, что отчасти это объясняет реальный энтузиазм, который мы наблюдаем в отношении платформы “C5+1” и реальное желание содействовать расширению региональных связей. Я также считаю, что эти страны осознают, что они сильнее – и более независимы, если они в состоянии более эффективно сотрудничать, торговать и вести бизнес друг с другом.

ВОПРОС: И если эти страны Центральной Азии начинают страховаться, в чём выгода для Соединенных Штатов? В чём заключается возможность?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Как я уже говорил вначале, наша политика была довольно последовательной с момента обретения ими независимости, и вы увидите, что это отражено и в нашей новой стратегии по Центральной Азии. Мы хотим, чтобы эти страны были суверенными и независимыми, и мы хотим, чтобы они обладали территориальной целостностью. Это касается как отношений с их соседями, так и отношений между ними. Что бы ни случилось в будущем, мы считаем, что это будет отвечать интересам национальной безопасности США, если эти страны смогут развиваться как независимые государства, которые также проводят реформы, которые, по нашему мнению, необходимы им для того, чтобы иметь доступ к западным инвестициям и западным рынкам.

МОДЕРАТОР: Отлично. Конор.

ВОПРОС: Конор Финнеган из телеслужбы новостей ABC News. У меня краткий дополнительный вопрос о Синьцзяне. Вы сказали, что некоторые беженцы и просители убежища в этих странах Центральной Азии подвергаются травле. Это дело рук местных органов власти, или есть какие-либо доказательства того, что китайские чиновники или неофициальные лица в этих странах подвергают их травле?

Затем второй вопрос: вы сказали, что США кровно заинтересованы в стабильности этих стран. Как бы вы оценили их стабильность в данный момент, особенно в Казахстане, учитывая передачу власти и тот факт, что протесты охватывают разные регионы мира, но, похоже, не достигли Центральной Азии?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Вопросы ясны. Что касается первого вопроса, мы видели сообщения о потенциальной травле. Я не знаю, кто осуществляет эту травлю. Конечно, насколько это в наших силах, мы отслеживаем благополучие лиц, ищущих убежища в этих странах, и в целом – а мы говорим здесь в первую очередь о Казахстане, – они придерживаются своих международных обязательств.

Напомните ваш второй вопрос. О чём он?

ВОПРОС: О стабильности этих разных стран, в частности, Казахстана.

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: О, да. Я считаю, что главным предметом обеспокоенности как у нас, так и, конечно, у стран региона, является их граница с Афганистаном. И, безусловно, существует обеспокоенность по поводу притока боевиков-террористов из Афганистана, и есть опасения, что нестабильность в Афганистане может негативно сказаться на стабильности в странах региона. Я не хочу сказать, что мы активно бьем тревогу. Если вы посмотрите на недавние сообщения в прессе, несколько недель назад произошел инцидент на границе Таджикистана и Узбекистана, который – и мы всё ещё собираем воедино всю информацию об этом конкретном нападении, но, по всей видимости, это действительно был террористический акт, и, похоже, там есть какая-то связь с ИГИЛ.

Вопрос о том, являются ли преступники выходцами из Афганистана или жителями Таджикистана, всё еще остается открытым, но я думаю, что это указывает на очень реальную обеспокоенность и необходимость того, чтобы все эти страны делали больше для обеспечения безопасности своих границ. Возникает обеспокоенность об их способности противостоять не только потокам иностранных террористов, но и потоку наркотиков через регион, незаконной торговле. Это вопросы, которые мы регулярно обсуждаем с ними, и у нас есть ряд проектов – на двустороннем и региональном уровнях, – которые призваны помочь им в решении этих общих задач.

Что касается протестов в Казахстане, это, на наш взгляд, больше свидетельствует о реальных признаках – проблесках реальной демократии и общественного мнения в этой стране. Я думаю, что наша озабоченность связана не столько со стабильностью, сколько с тем, что мы хотели бы, чтобы Правительство делало больше в области обеспечения свободы собраний и создания возможностей для того, чтобы голос граждан был услышан.

МОДЕРАТОР: Трейси.

ВОПРОС: Здравствуйте. Трейси Уилкинсон из газеты Los Angeles Times. Вы упомянули с самого начала, что Казахстан является положительным примером в плане репатриации бывших, я полагаю, боевиков ИГИЛ.

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Да.

ВОПРОС: Шестьсот, вы сказали?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Включая членов их семей.

ВОПРОС: Включая членов их семей.

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: На самом деле, мы говорим о паре десятков реальных иностранных боевиков-террористов (ИБТ). Остальные на самом деле – это члены их семей.

ВОПРОС: Или их дети и супруги. Какие стимулы дают Соединенные Штаты Казахстану? Вы помогаете оплачивать реинтеграцию? Вы требуете, чтобы определенное число было заключено в тюрьму? Какие существуют стимулы?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Мы в принципе призвали, насколько мне известно, все страны забрать своих граждан, которые были вовлечены в этот конфликт в Ираке и Сирии. Финансовых стимулов нет, если вы на это намекаете. Мы оказали помощь в перевозке некоторых из этих ИБТ и членов их семей, и мы предлагали и продолжаем предлагать двустороннее сотрудничество, чтобы помочь странам в реабилитации и реинтеграции этих лиц. Это принимает форму отправки американских специалистов, которые являются экспертами в области посттравматического стресса и могут помочь оценить медицинские и социальные потребности этих людей.

Мы только что провели работу с Казахстаном в рамках совместной организации конференции “Сети сильных городов”. “Сеть сильных городов” представляет собой сеть, которая поддерживается нашим Бюро по борьбе с терроризмом по всему миру. Она включает в себя города из десятков разных стран, и эти города, как правило, на муниципальном уровне, делятся своим передовым опытом по борьбе с терроризмом и противодействию насильственному экстремизму. И поэтому мы увидели в этом очень ценную возможность для Казахстана воспользоваться этим международным опытом, приняв у себя эту конференцию. Она состоялась буквально на этой неделе в Алматы, и это ещё один пример того, как мы надеемся продолжать работать с ними по этому вопросу по мере продвижения вперед.

Честно говоря, возвращение боевиков и членов их семей – это только первый шаг. Этот процесс продлится годы, прежде чем мы действительно увидим, смогут ли они успешно реабилитировать и реинтегрировать этих людей.

Что касается самих боевиков – правительства сами должны решать, преследовать ли по закону фактических боевиков, или нет, и каким образом. В случае с Казахстаном власти подвергают уголовному преследованию реальных иностранных боевиков-террористов. Мы работаем с ними, чтобы обеспечить доступность любых доказательств из зоны конфликта для правоохранительным органов, с тем чтобы они могли возбуждать судебные дела против этих террористов.

МОДЕРАТОР: Время для еще одного вопроса. Эбби.

ВОПРОС: Очевидно, что вы приводите Казахстан в качестве примера репатриации иностранных боевиков-террористов, но что вы видите в остальной части региона относительно их готовности принять обратно –

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Да.

ВОПРОС: – своих боевиков? А также, по Синьцзяну, предоставляете ли какие-либо экономические стимулы странам этого региона для обеспечения того, чтобы они принимали просителей убежища?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: По вашему второму вопросу – нет, экономических стимулов нет. Мы просим эти страны, как мы просим всех наших партнеров по всему миру, просто выполнять свои международные обязательства. Что касается первого вопроса, к настоящему времени Узбекистан и Таджикистан также приняли, если не ошибаюсь, в основном членов семей. Кыргызстан, насколько мне известно, также рассматривает эту возможность. Цифры не так велики, как те, что мы уже видим в Казахстане, но я думаю, что многие их граждане еще находятся в зоне конфликта, и поэтому мы надеемся продолжать с ними работать и помогать им с возвращением людей.

Я хотел бы добавить, что у нас есть определенные критерии, которые мы применяем к странам, прежде чем мы будем готовы оказать им материальную помощь в виде транспорта и в других областях. Среди этих критериев – обеспечение того, чтобы иностранных боевиков-террористов можно было посетить в тюрьме, и просто обеспечение того, чтобы эти люди попадали в ситуацию, где будут соблюдаться их основные гражданские права человека.

ВОПРОС: Могу ли я задать ещё один вопрос по Афганистану? В то время как мы надеемся заключить соглашение с талибами, играют ли какую-то роль страны Центральной Азии в содействии этому процессу?

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Да.

ВОПРОС: У вас есть какие-либо соображения по этому поводу –

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Я не хочу переступать границы. Очевидно, что я не могу комментировать фактический мирный процесс, но я, конечно, могу сказать, что каждая из этих стран чрезвычайно позитивно сотрудничает и поддерживает этот мирный процесс. Это хороший вопрос, потому что многие из этих стран, особенно те, которые граничат с Афганистаном, имеют долгую общую историю и отношения с Афганистаном. В Афганистане проживает большое количество этнических таджиков, узбеков и туркмен, и во многих случаях эти общины и их лидеры имеют давние связи со странами и правительствами этого региона.

Но эти правительства всячески поддерживают мирный процесс, используя эти связи для поощрения активного участия в наших усилиях по достижению мира и примирения, и мы получили от многих правительств предложения о продолжении содействия диалогу по мере продвижения вперед.

МОДЕРАТОР: Замечательно. Отлично. Спасибо.

ВОПРОС: Большое спасибо.

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ СОТРУДНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА: Пожалуйста.


Этот перевод предоставляется для удобства пользователей, и только оригинальный английский текст следует считать официальным.
Рассылка новостей
Введите вашу контактную информацию, чтобы подписаться на новости или изменить параметры подписки.