rss

Специальный брифинг с участием Посла Джеймса Джеффри и Посла Дэвида Саттерфилда

العربية العربية, English English

[Выдержки]
Джеймс Джеффри, Специальный представитель по взаимодействию в Сирии и Специальный посланник в Глобальной коалиции по разгрому ИГИЛ
Посол Дэвид Саттерфилд, Посол США в Турции
Телефонный брифинг
Брюссель, Бельгия
10 марта 2020 года

Посол Джеффри: Спасибо. Благодарю всех за участие в этом телефонном брифинге. Сегодня мы находимся в Брюсселе для переговоров с официальными лицами Организации Североатлантического договора (НАТО) и Европейского союза о продолжающемся кризисе в провинции Идлиб, несмотря на прекращение огня, достигнутое на прошлой неделе. Идлиб является эпицентром всего сирийского конфликта с 2011 года, и в настоящее время режим Асада, поддерживаемый Ираном и Россией, стремится к военной победе вопреки подходу международного сообщества, который предусматривает урегулирование путем переговоров в соответствии с Резолюцией СБ ООН 2254, принятой всеми членами Совета Безопасности, включая Россию, в декабре 2015 года.

В данный момент мы сосредоточиваем основное внимание на гуманитарной катастрофе, так как около трех с половиной миллионов беженцев, или внутренне перемещенных лиц, сконцентрировались примерно в половине провинции Идлиб. Многие из них находятся очень близко к турецкой границе, рискуют пересечь ее, дестабилизируя ситуацию в Турции, и, возможно, переместиться в Европу, если соглашение о прекращении огня не будет соблюдаться. Поэтому мы делаем всё возможное для разработки в сотрудничестве с Европейским союзом и НАТО мер безопасности, гуманитарных, экономических и дипломатических шагов, которые могут быть предприняты с целью обеспечения того, чтобы, во-первых, это прекращение огня оставалось прочным, и, во-вторых, мы смогли начать продвижение всех сторон к урегулированию путем переговоров.

Передаю слово Дэвиду.

Посол Саттерфилд: Я хотел бы подчеркнуть реальность и масштабы проблемы, с которой сталкивается здесь мировое сообщество, но особенно Европа, регион Ближнего Востока и, в частности, Турция. Тщательно продуманное решение России начать кампанию в Идлибе – последней сохранившейся зоне деэскалации, – использовало в качестве основного рычага давления присутствие более 3 миллионов ни в чем не повинных гражданских лиц, большинство из которых составляют женщины и дети. Расчет России заключается в том, что если заставить их покинуть дома в очень трудных условиях и продвигаться к турецкой границе, Турция будет вынуждена принять решения, благоприятные для российских амбиций. Россия стремится вернуть зону в Идлибе под контроль режима и в результате повторного захвата Идлиба лишить международное сообщество способности либо обеспечить полную реализацию Резолюции 2254, либо создать ситуацию, в которой есть какие-либо препятствия для российской агрессии.

Подчеркиваю российскую агрессию, так как сирийский режим сам по себе не мог бы вести эту кампанию. Она стала возможной благодаря непрерывной российской воздушной и наземной поддержке, но особенно воздушной. В настоящее время Турция и Европа в целом сталкиваются с проблемой, связанной с тем, что до 3 миллионов перемещенных лиц продвигаются всё более сконцентрированным образом, как отметил Джим, к турецкой границе. В данный момент крайне важно сделать всё возможное для того, чтобы стабилизировать долгосрочный режим прекращения огня, согласованный в Москве 5 марта, и положить конец территориальным вторжениям. Не будет никакой безопасной зоны, никакой зоны безопасности, если не будет прочного прекращения огня.

Печальный послужной список Сирии в течение последних двух лет включал соглашения о прекращении огня с российскими гарантиями, которые не вели к реальному прекращению огня; это были временные перерывы на транзакционной основе до тех пор, пока Россия не была готова возобновить кампанию. Это не должно произойти в Идлибе.

Модератор: Наш первый вопрос – от Хусейина Хаяцевера из турецкой газеты Cumhuriyet. Пожалуйста.

Вопрос: Здравствуйте. Мой вопрос – к г-ну Джеффри. Мы знаем, что Турция обратилась к Соединенным Штатам с просьбой прислать батареи систем противоракетной обороны (ПРО) Patriot для улучшения турецких возможностей в области противовоздушной обороны (ПВО) в связи с эскалацией в Идлибе. Согласно недавним сообщениям, вы настаивали на том, чтобы Пентагон направил в Турцию батареи систем ПРО Patriot, чтобы помочь ей отразить нападение Правительства Сирии в Идлибе, но Пентагон сопротивляется этому. А Министр иностранных дел Турции недавно заявил, что Турция по-прежнему хочет, чтобы системы Patriot были развернуты вблизи ее границы с Сирией в рамках операции НАТО “Активное ограждение”. И сегодня вы находитесь в Брюсселе, чтобы увеличить помощь НАТО Турции в преодолении проблем безопасности, исходящих из Идлиба. Так есть ли вероятность того, что Соединенные Штаты или любой другой союзник по НАТО направят в Турцию дополнительные системы Patriot в рамках операции “Активное ограждение”? И есть ли какие-то разногласия по этому вопросу внутри Администрации США? Спасибо.

Посол Джеффри: Большое спасибо. Прежде всего, в той статье Politico совершенно неверно изложены детали и некоторые из основных моментов, которые я отмечал, но я готов закрыть на это глаза, потому что, конечно, мы ищем пути оказания помощи Турции. Именно поэтому мы находимся здесь. Именно поэтому Турция, в соответствии со Статьей 4 Устава НАТО, призвала страны НАТО поддержать ее, и мы работаем здесь с другими членами НАТО над поиском доступных вариантов.

Есть батареи НАТО Patriot из Испании, причем одна батарея находится в настоящее время в Турции. С 2012 года в Турции несколько раз происходило развертывание войск НАТО в ответ на сирийский кризис. Мы рассматриваем возможности НАТО. На стол переговоров вынесены все возможные варианты. Мы увидим, что произойдет дальше, что готовы предложить наши союзники, а потом посмотрим, что могут сделать Соединенные Штаты, чтобы поддержать их.

Спасибо.

Модератор: Ясно, большое спасибо.

Теперь я зачитаю вопрос, который был прислан нам заранее. Его направил Илья Тюхтер из немецкой газеты Die Rheinpfalz. Вопрос такой: “Что вы можете сказать о присутствии и активности иранских сил и их прокси в Идлибе?”

Посол Джеффри: Я отвечу на этот вопрос. Говорит Джим Джеффри. Одним из основных рисков для региона со стороны этого ужасного кризиса является участие иранских сил – не только поддерживающих войду преступного режима Асада, но и развертывающих ракеты большой дальности и другие системы вооружений, чтобы угрожать нашим партнерам и союзникам, таким как Турция, таким как Израиль, таким как Иордания, а также угрожать военным позициям США на Ближнем и Среднем Востоке, что мы видели в последнее время в Ираке. Мы обратили внимание, что эти силы стали весьма непосредственно участвовать в боевых действиях в Идлибе, отчасти потому, что сирийская армия наполовину развалилась под натиском турецких военных в последние несколько недель. Это еще один признак того, что Иран проводит собственную политику в Сирии, не только поддерживая режим Асада, что достаточно плохо само по себе, но пытаясь расширить свою собственную гегемонистскую повестку дня по всему северному Леванту, а это то, против чего Соединенные Штаты решительно выступают.

Модератор: Большое спасибо. Наш следующий вопрос задаст Дегер Акал из турецкой службы Deutsche Welle. Пожалуйста, прошу вас.

Вопрос: Уважаемый Посол Джеффри, вы уже говорили на эту тему, но я бы хотел задать вопрос. Турция ожидает ответа от НАТО в отношении запроса, направленного 28 февраля. Какие просьбы вы готовы поддержать, и с какими конкретными проблемами вы столкнулись в удовлетворении запроса Турции? Вы также высказались на тему гуманитарной помощи.  Европейский союз объявил предварительные условия для оказания гуманитарной помощи Идлибу. Европейцы хотят гарантий безопасности. Эрдоган заявил, что Турция уже начала строительные работы на объектах и ​​определила зону безопасности. А каково мнение Администрации США в отношении условий для создания зон безопасности и оказания гуманитарной помощи? Спасибо.

Посол Джеффри: Спасибо. Это три отдельных вопроса: зона безопасности, военная помощь и гуманитарная помощь. Позвольте мне начать с гуманитарной помощи.

Европейский союз проявляет огромную щедрость, так же как и Соединенные Штаты в качестве крупнейшего среди всех стран донора помощи жертвам сирийского кризиса. США выделили на эти цели более $10,6 млрд с начала кризиса, включая дополнительную помощь на сумму $108 млн, предоставленную на прошлой неделе на границе с Идлибом, свидетелем чего стали Постоянный представитель США при ООН Келли Крафт, Посол Саттерфилд и я. Всегда возникают определенные технические и административные препятствия, мешающие доставке гуманитарной помощи через границы. Это обычное дело. Я не думаю, что есть проблема. Я уверен, что Европейский союз поставит обещанную гуманитарную помощь. Он делал это в прошлом. Он предоставил помощь на сотни миллионов евро людям в Идлибе; он будет продолжать делать это. Я уверен в этом.

С точки зрения того, что альянс может предоставить Турции для обеспечения, скажем, зоны безопасности в широком смысле – то есть постоянного прекращения огня и безопасного района для людей, которые сейчас находятся в Идлибе, чтобы они остались там, чего все хотят, – это потребует, во-первых, анализа военных угроз, которые представляют Правительство Сирии и Россия, а также, как мы только что говорили, Иран; во-вторых, укрепления возможностей Турции в плане безопасности; в-третьих, того, что государства НАТО смогут делать индивидуально и, возможно, как альянс, потому что альянсу следует принять – опять же, как мы только что сказали, – некоторые военные решения о развертывании, чтобы помочь защитить Турцию. Мы рассмотрим варианты. Кое-что Соединенные Штаты могут сделать и самостоятельно. У нас есть значительные соглашения с Турцией в области вооружений, и мы изучаем то, как мы можем быть полезны там.

Спасибо.

Модератор: Большое спасибо. Наш следующий вопрос был предоставлен нам заранее, и его задала Эйса Альмарзуки из службы новостей Bloomberg Asharq. У нее три вопроса. Номер один: “Почему США отказались поддержать последнее голосование в Совете Безопасности в пользу недавнего турецко-российского соглашения?” Второй вопрос: “Как США будут поддерживать Турцию в случае конфронтации в Сирии между Турцией и Правительством Сирии?” И третье: “Почему Соединенные Штаты обеспокоены тем, что Россия поставляет Турции системы С-400?”

Посол Саттерфилд: Говорит Посол Саттерфилд. Я отвечу на последнюю часть вашего вопроса о Турции и С-400.

Правительство Соединенных Штатов ясно излагает свое мнение по всем каналам, доступным нам, включая информирование команд в Турции, с осени 2017 года. Мы предупреждали, что приобретение самой передовой российской системы ПВО, С-400, принципиально несовместимо с обязательствами Турции как члена консорциума F-35, несовместимо с ролью Турции как партнера по НАТО, и оно приведет к серьезным последствиям в отношении американского Закона о противодействии противникам Америки посредством санкций (CAATSA). Для того чтобы все вопросы, поднятые этим законом, были полностью решены, необходимо решить проблему С-400.  Мы надеемся, что это может быть сделано.

Посол Джеффри: Говорит Джим Джеффри. Что касается обсуждения Советом Безопасности вопроса о прекращении огня, то прежде всего позвольте мне четко заявить, что Соединенные Штаты приветствуют это прекращение огня как потенциально важный шаг на пути к прочному перемирию и к политическому урегулированию в рамках Резолюции 2254, в которой содержится призыв к такому прекращению огня на всей территории страны. То, что произошло в Совете Безопасности – и я должен высказываться в общем плане, потому что эти консультации закрыты для общественности, – мы и другие страны получили от россиян текст, который Совет Безопасности должен был принять. У нас и у других стран были вопросы по этому тексту. Мы также указали на то, что не получили никакой информации от турок; турки не утвердили этот текст, и в то время мы посчитали, что не можем согласовать именно этот текст. Вот и всё, что было в этом плане.

Последний вопрос – как США поддержат Турцию в случае конфронтации между Турцией и Правительством Сирии, – опять же, я только что осветил эту тему в ответах на два последних вопроса.

Спасибо.

Модератор: Большое спасибо. Наш следующий вопрос задаст Стив Эрлангер из газеты New York Times. Пожалуйста, прошу вас.

Вопрос: Благодарю обоих Послов. Я пытаюсь сформулировать этот вопрос так, чтобы получить ответ: считаете ли вы, или почему бы вы считали, что Россия и режим Асада сколь-нибудь заинтересованы в постоянном прекращении огня в Идлибе?

Посол Джеффри: Стив, вот очень четкий ответ на этот вопрос. Мы не считаем, что они сколь-нибудь заинтересованы в постоянном прекращении огня в Идлибе. Они хотят добиться военной победы во всей Сирии. Наша цель состоит в том, чтобы очень затруднить им это различными дипломатическими, военными и другими действиями. Одно из них, например, состоит в том, что мы фактически запретили применение химического оружия, что было излюбленной тактикой сирийского режима в продвижении вперед. Теперь они знают, что мы, вероятно, с несколькими нашими союзниками, ответим на это очень жестоким военным образом.

Во-вторых, у нас есть по другим причинам – для борьбы с ДАИШ, – американские и коалиционные силы в отдельных районах Сирии. Это осложняет положение сирийских властей. Им приходится принимать это во внимание.

Наконец, есть санкции США; есть санкции Европейского союза; есть запрет на любую помощь в восстановлении страны – всё это мы не собираемся смягчать, так же как и ЕС, исходя из всех наших разговоров здесь, пока россияне и сирийские власти не сядут за стол переговоров и не обсудят компромиссное политическое урегулирование, которое будет включать прекращение огня, не только в Идлибе, но и по всей стране. Так что мы ждем их ответа.

Посол Саттерфилд: Стив, говорит Дэйв Саттерфилд. Позвольте мне сделать еще один шаг за пределы того, что только что сказал Джим. Почему мы должны полагать, что режим хочет, чтобы его граждане оставались в Идлибе? Ответ: мы так не считаем. Мы знаем, что цель режима – заставить эти группы населения, как и другие группы сирийского населения, покинуть страну навсегда. Перспективы возвращения беженцев в Сирию не существует. Режим сделал всё, что в его силах, в отношении ограниченного возвращения из лагеря Рукбан, ограниченного возвращения из Ливана и других стран, чтобы направить очень четкий сигнал: “Вам здесь не рады, не возвращайтесь домой”.

И поэтому все совершенно правы, не просто проявляя скептицизм, а абсолютно не веря в намерения режима и России.

Модератор: Большое спасибо. Наш следующий вопрос задаст Дуйгю Гювенч из Турции. Пожалуйста.

Вопрос: Приятно беседовать с господами Послами, в том числе впервые с Послом Саттерфилдом. Хотелось бы понять, как вы оцениваете последние сообщения, поступающие из Анкары, особенно по поводу С-400? С одной стороны, Эрдоган подчеркивает, что турки не отступят, и системы С-400 будут введены в эксплуатацию в апреле. С другой стороны, даже сегодня, буквально за несколько минут до вашего брифинга, Эрдоган еще раз сказал, что это условие со стороны НАТО и США – не активировать С-400. Так как вы думаете, есть ли противоречие между заявлениями по этому поводу? И насколько оптимистичнее вы оцениваете отношение Турции к С-400?

Посол Саттерфилд: Вам придется обратиться к турецкому правительству за разъяснением его собственных заявлений и позиций. Что касается Соединенных Штатов, то мы действовали очень четко и последовательно. Мы хотим продвигаться вперед в прочных отношениях с Турцией в области экономики и безопасности. Президент Трамп привержен этому. Но для того, чтобы отношения в области безопасности развивались так, как мы хотели бы, как хотело бы Правительство Турции, и, я полагаю, как хотел бы альянс НАТО, необходимо будет решить проблему С-400.

Модератор: Большое спасибо за это. Наш следующий вопрос – от Дженнифер Хэнслер из CNN. Пожалуйста, прошу вас. Здравствуйте, Дженнифер Хэнслер, вы слышите? CNN?

Оператор: Думаю, что она, возможно, выбыла из очереди.

Модератор: Ясно. В этом случае давайте перейдем к Онуру Анту из службы новостей Bloomberg News в Турции. Пожалуйста.

Вопрос: Спасибо. Мой вопрос – о последствиях покупки Турцией С-400, о чем говорил г-н Саттерфилд. Видите ли вы возможную проблему с законом CAATSA в Сенате или в другой палате Конгресса в конце этого месяца, если Турция не отступит от этого решения?

И мой второй вопрос – об Идлибе и прекращении огня, о котором Турция и Россия договорились 5 марта. Существует ли у США запасной план, если это прекращение огня рухнет, и Турция снова окажется лицом к лицу с силами, поддерживаемыми Россией, включая создание бесполетной зоны в этом районе? Спасибо.

Посол Саттерфилд: Говорит Посол Саттерфилд. Я отвечу на вопрос о системах С-400 и CAATSA.

Я могу только основывать свои комментарии, которые хорошо известны правительству Турции, о том, что нам говорят лидеры Конгресса, как республиканцы, так и демократы. Они дали нам понять, что они прямо сообщили Правительству Турции еще на конференции в Мюнхене, что да, если не будет решения по вопросу о С-400, и даже несмотря на то, что есть решительная поддержка роли Турции в Идлибе, а также в Ливии в противостоянии российским шагам, что без решения проблемы С-400 в какой-то момент в недалеком будущем велика вероятность принятия законодательства, которое включает обязательное применение CAATSA.

Посол Джеффри: Говорит Джим Джеффри. Спасибо, что вернулись к прекращению огня. Как мы уже говорили, отвечая на вопрос Стива Эрлангера, мы не думаем, что россияне или сирийцы серьезно настроены на долгосрочное прекращение огня. Это не значит, что у нас не будет долгосрочного перемирия. Такова по-прежнему наша надежда, и это то, над чем мы работаем. Прежде всего, отметим, что если бы не мощные военные меры турецкой армии и оппозиционных сил, а также если бы не решительная международная реакция – дипломатическая, медийная и прочая, – на российско-сирийское наступление, мы не думаем, что вообще получили бы это перемирие.

Таким образом, наша цель состоит в том, чтобы здесь, в Брюсселе, вместе с нашими коллегами из Европы и НАТО провести инвентаризацию военных, дипломатических, экономических, санкционных и информационных шагов, которые мы можем предпринять, чтобы побудить Россию и Сирию подумать дважды и не делать то, что, как мы считаем, они хотят сделать, а именно – нарушить перемирие и вытолкнуть эти 3 миллиона беженцев через границу. Если они проигнорируют наши предупреждения, если они проигнорируют наши приготовления и будут наступать, то мы отреагируем как можно быстрее в консультации с нашими союзниками из Европы и НАТО в отношении того, каким будет пакет санкций и другие виды реакции.

Модератор: Большое спасибо за это. Наш следующий вопрос – от Кэрол Морелло из газеты Washington Post. Пожалуйста, прошу вас.

Вопрос: Большое спасибо. Интересно, видели ли вы какие-либо доказательства того, что коронавирус присутствует и распространяется среди гражданского населения в Идлибе, и даже если нет, осложняет ли пандемия ваши усилия по поиску решения здесь? Спасибо.

Посол Джеффри: Большое спасибо за вопрос. Мы не видели вспышки этого вируса среди людей в Идлибе. Конечно, у нас есть только ограниченные возможности наблюдения через НПО по доставке гуманитарной помощи, но до сих пор мы не видели вспышки. Мы будем выполнять свою работу в качестве государственных служащих, независимо от ситуации с коронавирусом. Таковы наши инструкции сверху, и мы их выполняем.

Модератор: Большое спасибо.

У нас есть вопрос, который нам заранее представил Мартен Рабаев из бельгийской газеты De Morgen. Его вопрос: “Война в Боснии закончилась Дейтонскими соглашениями. Каковы шансы на то, что аналогичная мирная и стабилизационная сделка может быть заключена в отношении севера Сирии?  Могут ли войска НАТО и/или “голубые каски” с мандатом Совета Безопасности ООН играть роль щита для гуманитарных буферных и бесполетных зон?”

Посол Джеффри: Я отвечу. Говорит Джим Джеффри. Во-первых, Резолюция СБ ООН 2254, о которой я уже упоминал, была составлена с учетом опыта, в частности, Боснии и различных других конфликтов. Она действительно предусматривает прекращение огня, как это было в случае с Дейтонскими соглашениями, над которыми мне довелось работать, а затем развертывание миротворцев, развертывание международных гражданских организаций для оказания помощи в восстановлении и политический процесс для примирения сторон. Такова в основном суть Резолюции 2254 года, которую мы очень активно поддерживаем.

То, как вы это реализуете – когда появится воля к компромиссному решению, – зависит от дипломатического опыта, технических консультаций и ситуации на местах.  Но, конечно, будет учитываться всё, что вы назвали.

Ключевой вопрос заключается не в том, как мы реализуем компромиссное решение. Ключевой вопрос заключается в том, как заставить другую сторону – Асада в Дамаске, Путина в Москве, аятолл в Тегеране, – согласиться на компромиссное прекращение огня. Такова задача, стоящая перед нами.

Модератор: Большое спасибо.

Наш следующий вопрос – от Ахмеда Раслана. Пожалуйста.

Вопрос: Да, у меня четыре вопроса, но я буду максимально краток. Первый вопрос, который я хочу задать, – это вопрос о причине использования американского вето против соглашения по Идлибу. Это первый вопрос.

Второй вопрос: сталкивается ли Турция с трудной ситуацией и разногласиями, которые мешают ей получать реальную помощь, помимо заявлений?

И считаете ли вы, что так называемый турецко-российский медовый месяц завершится, и американо-турецкие отношения вернутся к тому, какими они были раньше?

И четвертый вопрос: если США согласятся предоставить помощь Турции, какая это будет поддержка?  Говорим ли мы о военной помощи?

Посол Джеффри: Говорит Джим Джеффри. Я отвечу на первый и четвертый. Как я только что объяснил, не было никакого американского вето. Не было голосования. Мы приветствуем соглашение о прекращении огня, достигнутое 5 марта в Москве. Проблема в Совете Безопасности заключалась в том, что Россия представила текст, содержавший формулировки, которые мы не смогли проверить. Мы не получили от турецкой стороны информации о том, что было согласовано на переговорах. Мы не смогли сверить текст с турками, поэтому у нас и у других стран возникли некоторые вопросы, и в результате этого Совет Безопасности не выступил с заявлением. Это происходит постоянно в ходе таких конфиденциальных обсуждений вопросов безопасности.

С точки зрения американской помощи, мы рассматриваем различные способы, которыми мы можем помочь Турции, исходя из ситуации, а также, я хочу подчеркнуть, на основе того – а это классическая тема Администрации Трампа, по уважительной причине, –  что могут предоставить наши другие союзники по НАТО. Их 28, или 27, не считая нас. Их валовой внутренний продукт больше, чем ВВП США, и они находятся гораздо ближе к ситуации здесь, в Европе. Следовательно, решая, как мы можем быть полезны, не лишено смысла для нас также выяснить, что они собираются предоставить.

Посол Саттерфилд: Это Посол Саттерфилд. Термин “медовый месяц с Россией” – ваш. Это не тот термин, который когда-либо использовался Правительством США или Правительством Турции в беседах с нами. Турция является частью Альянса НАТО; это часть Европы; это часть, на наш взгляд, Запада. Россия имеет интересы в Турции и через Турцию. Мы все это понимаем. Правительство Турции это понимает. Но медовый месяц никогда не существовал, а суровая реальность российских намерений, контраст между российскими обещаниями и их выполнением, чрезвычайно ясны для всех заинтересованных правительств, включая турок.

Я бы упомянул северо-восточную Сирию, где с осени прошлого года Россия не выполнила ни одного из своих сочинских обещаний в отношении Турции, а также продолжающуюся российскую ложь в отношении прекращения огня и договоренностей, имеющих отношение к Идлибу.

Модератор: Большое спасибо.

Наш следующий вопрос будет последним вопросом сессии. Похоже, Дженнифер Хэнслер из CNN снова подключилась к нам. Пожалуйста, прошу вас, мэм.

Вопрос: Какие рассматриваются варианты привлечения россиян к ответственности за любые нарушения режима прекращения огня?

Посол Джеффри: Вопрос ясен. Говорит Джим Джеффри. Прежде всего, я думаю, что речь совершенно не идет о вводе наземных войск. Наземные войска, как правило, являются лишь крайней мерой в этих вопросах, а Турция умело продемонстрировала, что она и протурецкие оппозиционные силы более чем способны самостоятельно удерживать позиции. Проблема заключается в ситуации в воздухе, и это то, что мы рассматриваем.

С точки зрения привлечения к ответственности, мы прежде всего полагаемся на Организацию Объединенных Наций. И здесь Генеральный секретарь Гутерриш очень, очень помог. Он учредил комиссию по расследованию, чтобы разобраться в ситуации в Идлибе. Мы ожидаем, что результаты расследования будут обнародованы очень, очень скоро. Ряд учреждений ООН, организаций и исследовательских групп неоднократно указывал на нарушения гуманитарного права, нарушения законов войны со стороны режима Асада, а в некоторых случаях и россиян. Мы заявляем об этом в Совете Безопасности. Мы заявляем об этом на других форумах Организации Объединенных Наций. Мы будем продолжать это делать, а также будем делать всё от нас зависящее для включения любых нарушений режима прекращения огня в и без того чрезвычайно широкую и глубокую документацию российских и сирийских действий, которые в некоторых случаях достигают уровня военных преступлений.


Этот перевод предоставляется для удобства пользователей, и только оригинальный английский текст следует считать официальным.
Рассылка новостей
Введите вашу контактную информацию, чтобы подписаться на новости или изменить параметры подписки.